Книга Дьявольская лилия, страница 33 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Боишься? — спрашивает он, когда мы останавливаемся перед кругом ярко раскрашенных лошадок.

— Да ладно тебе, — я закатываю глаза. — Я же пережила американские горки, разве нет? Это пустяк. Выпрямив подбородок, я подхожу к платформе, уверенно выбираю лошадку и запрыгиваю на нее.

Он собирается последовать за мной, но тут появляется рядом Телохранитель № 1 и шепчет ему что-то на ухо. Клянусь, я чуть ли не чувствую, как температура вокруг падает, когда глаза моего итальянца становятся ледяными, от чего по моей спине пробегает холодок. Когда он оглядывается на меня, его взгляд слегка смягчается.

— Езжай без меня, — говорит он, и в его голосе слышится неожиданное напряжение.

Не успеваю я возразить — потому что по какой-то странной причине я не хочу кататься без него, — как карусель резко приходит в движение, и мне приходится держаться изо всех сил.

Чёрт возьми, как быстро! Гораздо быстрее, чем я ожидала, особенно учитывая сонный темп остальных аттракционов. И не помогает то, что выбранный мной «конь» не просто вращается; он подпрыгивает вверх и вниз, словно пытается запустить меня в стратосферу. Я даже не знаю, когда мои испуганные вскрики превратились в восторженные визги, а затем — в полноценный истерический смех.

Парк расплывается вокруг меня, пока карусель кружится и кружится со скоростью, которая, я уверена, равсо скоростью света. Дети катаются на этом? Неудивительно, что они такие бесстрашные. Когда аттракцион наконец останавливается, сердце у меня вот-вот выпрыгнет из груди.

Карусель-то остановилась, но мир по-прежнему кружится в красочном размытом пятне. Я спрыгиваю, но ноги подкашиваются, как зефир. Как только я чувствую, что теряю равновесие, сильные руки ловят меня за талию и плотно прижимают к твёрдой груди. Я поднимаю взгляд на своего итальянца — когда он успел превратиться из просто итальянца в моего итальянца? Это осознание наполняет меня теплом.

Он улыбается мне, и ямочки на его щеках словно подмигивают. — Увлеклась, да? Тебя понести?

У меня нет сил ответить ему едкой репликой. Увидев это, он хихикает и осторожно ведёт меня к ближайшей скамейке. Как только я сажусь, кто-то вкладывает мне в ладонь холодный газировку, и я жадно глотаю его, наслаждаясь прохладным, шипучей прохладой, щекочущим горло.

— А-а-а, — выдыхаю я, когда пузырьки ударяют прямо в голову, пробуждая его от тумана. Постепенно вращение замедляется, и мир начинает возвращаться в фокус.

— Лучше? — спрашивает он, когда я допиваю, и я киваю.

Он берет банку из моей руки, допивает последние глотки и бросает её в ближайший мусорный бак. У меня краснеют щеки.

Он только что коснулся губами того самого места, где только что были мои? Это же… интимно, разве не так?

Или я придаю этому слишком много значения, потому что я такая неискушенная и никогда раньше не ходила на свидания?

Стоп.

А это вообще свидание?

Он считает это свиданием?

Почему он всё ещё здесь?

Он получил свой телефон обратно, но всё ещё не уходит, прикасается ко мне и смотрит на меня так, будто хочет съесть меня целиком или что-то в этом роде.

Если он будет так продолжать, кто возьмёт на себя ответственность за мои чувства?

— Готова увидёть лучший вид? — спрашивает он, снова протягивая мне руку. Переплести пальцы с его пальцами кажется самой естественной вещью на свете.