Книга Дьявольская лилия, страница 125 – Розелин Эш, Саша Леоне

Я не могу представить сдержанного и холодного Рафаэля с татуировками, но это имело бы смысл, если это действительно символ для них.

— Мужчины на ужине все выглядели очень по-разному, — говорю я вслух.

— Потому что мы братья не по крови. — Губы Максимо изгибаются в почти задумчивой улыбке. — Но это даже лучше. Мы братья по выбору. По общему опыту и боли. Эта связь... она сильнее всего остального.

Братья по выбору. Вес его слов заставляет меня думать о полях сражений и окопах, о связях, выкованных в огне.

Я изучаю его лицо, взвешивая следующие слова. Надавишь слишком сильно — он закроется, но... — Я заметила что-то похожее на твою татуировку, вырезанное на спинке стула, на котором сидел Рафаэль в его столовой, — и на меньшем стуле напротив него. Принадлежит ли этот стул кому-то, связанному с той общей болью, которую ты упомянул?

И вот так ставни опускаются. Его лицо закрывается, и с чувством сожаления я понимаю, что он закончил отвечать.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит он, хватая поднос с завтраком, как будто это ставит точку в разговоре.

Я раздраженно свешиваю ноги с кровати.

— Я буквально только что проснулась, так что, думаю, я отдохнула более чем достаточно. Мне нужно проведать Марко.

В ту секунду, как я встаю, комната опасно наклоняется. Максимо двигается быстрее, чем это должно быть возможно для человека, перекладывая поднос в одну руку и обхватывая меня другой за талию, притягивая к себе, пока я не встаю твердо на ноги. И внезапно я очень отчетливо осознаю, что он все еще без рубашки, когда моя щека касается теплой кожи и твердых мышц. Святые угодники.

— Упрямая женщина, — рычит он, но в его раздражении проскальзывает беспокойство. — Пуля прошла сквозь плоть, но задела артерию, и ты потеряла довольно много крови. Тебе. Нужна. Кровать. Отдых. — Каждое слово сопровождается тем, как он осторожно усаживает меня обратно на матрас, будто я сделана из стекла.

— Но... — начинаю слабо протестовать, но замолкаю, когда он сверлит меня взглядом.

— Ублюдок в порядке. Но если ты так о нем беспокоишься, я попрошу Марко зайти. А теперь сиди смирно, пока не упала и не разбила свою хорошенькую голову. Я скоро вернусь.

Я драматично вздыхаю, откидываясь обратно под одеяло, ложась на спину и глядя в потолок, как будто он виноват в моем положении. Мысль о том, что я заперта в постели на весь день, заставляет меня хотеть вылезти из собственной кожи. Может, я смогу уговорить Максимо принести мне книгу. Или телевизор. Или цирк — что угодно. На данный момент я бы согласилась даже на жонглирующих клоунов, лишь бы избежать скуки.

Дверь открывается почти сразу, и Максимо возвращается с Марко, который идет позади него, прихрамывая.

— Это было быстро.

Максимо хмурится:

— Он уже ждал снаружи, чтобы увидеть тебя.

Я сажусь, когда мой телохранитель подходит ближе, вина буквально исходит от него.

— Я так сожалею. Я не смог защитить вас.

О, ради всего святого. Мой взгляд устремляется прямо на Максимо, потому что я инстинктивно знаю, что это он вложил эту чушь в голову мужчины. Затем я поворачиваюсь к Марко, мой взгляд падает на то место, где он держится за бок — то место, куда попала пуля. Вид сжимает мою грудь. Он принял пулю из-за меня, и он, извиняется?

— Нет, ты не провалился, Марко, — начинаю я, игнорируя рычание Максимо, беря его свободную руку. — Ты разбудил меня и отвел в комнату безопасности. Если бы я не наткнулась на комнату с мониторами и не узнала своего брата в хаосе, я бы осталась там. Но я не могла просто прятаться и позволять моему отцу стрелять в мою семью. Я не могла...