Книга Мама для дочки бирюка, страница 12 – Елена Архипова

— Вот, видишь, записал же и артикул правильный, и галку рядом отчекрыжил, что заказал именно это.

— Понял, Иваныч. Погодь, сейчас всё решим, — Павел нашел в телефоне контакт под именем “масло”, дождался, когда сняли трубку, и начал разговор предельно вежливо.

Бригадир усмехнулся — когда-то и он недооценил эти спокойные интонации в голосе Павла. Вот вроде и спокоен человек, но с каждым произнесенным им словом в голосе всё отчетливее слышалось еле сдерживаемое раздражение, если не сказать бешенство. И ведь всё предельно вежливо, что и не придерешься!

Иваныч не знал, с кем говорил его шеф, но был уверен, что масло им привезут правильное, причем сегодня же, ещё и извинения принесут за ошибочную доставку.

Сам он всю жизнь работает на стройках, повидал и наслушался всякого. И совершенно точно может сказать, что такого шефа, как Павел, у него не было ни разу.

Увидев Павла в первый раз, Иваныч, вот же дурак старый, решил было, что не получится у этого горожанина ничего.

Коротко, под машинку стриженый, с рыжеватой бородкой, приехал на дорогом джипе. Вот ведь вроде весь из себя и интеллигентный, на тросточку пижонскую опирается, матом не ругается, говорит негромко, но поневоле вынуждает к себе прислушиваться.

Но и это еще были не все странности — было во взгляде этого странного мужика что-то такое, что пробирало до костей. Даже его, Иваныча.

“Из бандитов, что ли?” — мелькнула первая мысль при взгляде на потенциального работодателя.

Мужчина вылез из машины, прихрамывая на левую ногу, обошел её и, вдруг открыв заднюю дверцу, забрал из машины дочку.

“Явился, понимаешь ли, на стройку с малявкой на руках. Зачем дитё-то надо было тащить с собой? Жены, что ли, нет? — недовольно фыркнул было Иваныч. Услышав слишком спокойную и мягкую манеру речи Павла, припечатал мысленно: — Не сработаемся!”

Это уже потом Иваныч понял, что Павлу Петровичу Лебедеву не было нужды орать, перемежая нормальные слова матами. Его и так все понимали с первого раза.

Умел он как-то так пригвоздить взглядом и короткими, рублеными фразами, сказанными тихим голосом, что спорить не хотелось. Совсем. Даже взрослым мужикам.

Жена Иваныча — и то каждый раз его спрашивала:

— Как ты работаешь-то с этим Бирюком? Он только глянет, а у меня уж коленки трясутся!

— Это где ж он на тебя глядел?

— Да вот хоть бы и в магазине нашем. Позавчера я за хлебом бегала, а он там с дочкой полную корзинку чего-то набирал. Я за ними стояла. А он, главное дело, на меня обернулся, увидел, что я только хлеб держу, и говорит: “Проходите вперед, а то мы долго будем!”

— Ну и чего? Прошла?

— Да куда? Он с дитём, а я-то что? Постою.

— Так чем ты недовольна-то, не пойму? Человек тебе предложил вперед пройти, ты ж сама не захотела.

— Ой, да ну тебя! Как к такому задом-то повернуться? Больно уж он на бандита похож! Зинка вон еще говорит, что это он жену-то угробил.

— Дура твоя Зинка! Сколько разов тебе говорил, чтоб ты не слушала её! Не гробил Павел Петрович свою жену! Она сама родами померла, — бросил в сердцах тогда Иваныч. — И ты чтоб не собирала больше сплетни о нем! Да всем бы нашим мужикам такими, как он, быть! Не каждая мать так о своем дите заботится, как Петрович о своей Танюшке. Тьху, дуры бабы, как есть дуры!

И вот сейчас Иваныч слушал спокойный голос шефа и понимал — всё исправят и сами привезут. Скорей бы, а то ведь сроки у них. И словно ответом на свои мысли услышал: