Книга Она под запретом, страница 82 – Алайна Салах

— Ещё, — хриплю я, находя его глаза. Фиолетово-синие, переливающиеся словно драгоценные камни. На ресницах — застывшие капли воды.

Новый толчок заставляет меня вновь заскользить вверх по стене. Я распахиваю рот, принимая новую вспышку внутри себя, от которой голод становится ещё нестерпимее.

— Ещё, — прошу снова.

Лицо Арсения становится ближе, хриплый требовательный голос касается моей щеки.

— Жадная, да? Проси громче.

Моя новая просьба тонет в длинном стоне, который никак не может стихнуть из-за серии быстрых толчков. Они, словно выстрелы, решетят моё тело и ослабшее сознание. Потолок душевой начинает крутиться, разум полностью меня покидает. Хочется одного: чтобы обжигающий комок, созревший внутри меня, достиг окончательной точки кипения и взорвался. Я слишком хорошо помню, каково это. Самые яркие ощущения из всех мной испытанных. Настоящий наркотик.

Среди этого полубессознательного безумия одна трезвая мысль колет меня иголкой. Если бы я настолько не сошла с ума, я бы тряслась от паники. Луиза и отчим в доме. Совсем неподалёку. Если они нас обнаружат — это будет катастрофа.

— Могут услышать… — выдыхаю я, отчаянно моргая. — Луиза… зайти…

— Дверь закрыта.

Ноги вдруг снова находят твёрдую опору, но ещё до того, как я успеваю понять, почему это случилось, грудь упирается в стену. Сердце начинает стучать сильнее, а горячие волны в животе переходят в гудящую вибрацию.

Ладонь Арсения сдавливает мой затылок, трёт его большим пальцем. Я успела понять, почему ему так нравится это движение. Потому что оно символизирует его власть. По той же причине оно нравится мне.

Его член упирается мне в ягодицы, проталкивается ниже. Щека сильнее вжимается в мокрую плитку, туда же вонзается мой новый стон. Всё ощущается по-другому, откровеннее, грязнее. В смысле, эта поза: расставленные ноги, дёргающиеся от толчков, и его рука, стискивающая мою шею. Так по-животному.

Но это перестаёт иметь значение, по мере того как он начинает двигаться быстрее. Эти ощущения забирают у меня всё. Его проникновения глубокие, сильные, стремительно наполняющие низ живота свинцом. Бёдра Арсения бьются о мои ягодицы, ладони сжимают грудь, пальцы тянут соски. Мне становится страшно от того, насколько я лишена контроля над своим телом. Глаза то распахиваются, то закрываются, воздух покидает лёгкие быстрее, чем я успеваю его вдохнуть.

Все ощущения на грани, незнакомые и звенящие. Я царапаю кожу Арсения там, где могу дотянуться, умоляюще шепчу его имя (Аххрр-сени! Аххрр-сени! — прим. автора) Голова отрывается от стены, и ослабевшие губы принимают вкус его рта. Продолжая удерживать мой затылок, Арсений меня целует. Я взрываюсь. Мой первый оргазм, подаренный мне сексом. Ни в какое сравнение с предыдущими он не идёт. Это снова за гранью, будто мир с грохотом рассыпается и трескается. В промежности часто и сильно пульсирует, по ноге стекает что-то горячее. Гораздо горячее льющейся воды.

С глухим рыком Арсений выходит из меня. Его скользкий член упирается мне крестец, дыхание перемещается мне в шею. Я ощущаю быстрое движение за спиной и в этот момент ясно представляю, как он удовлетворяет себя ладонью.

Горячие брызги покрывают мою поясницу, бёдра. Каждую секунду, что это длится, меня бьёт током. Щёки обдает кипятком, и в ушах поднимается сумасшедший гул. Арсений снова размазывает по мне сперму: его влажные пальцы втирают её между ягодиц, оставляют свои следы на клиторе. Я прогибаю спину ему навстречу, кусаю губы и дрожу. Что со мной не так? В жизни я совсем не такая.