Книга Малая, страница 97 – Алайна Салах

— А мне знаешь, что интересно? – Я намеренно игнорирую попытку себя задеть, чтобы не спровоцировать драку. Сейчас она ни к чему. – Как вышло, что прямо перед твоей посадкой Линда начала встречаться с сыном Аспида? Было время, вы с ним не слишком-то ладили. Неужели не было других кандидатур?

Олябьев зло щурится.

— Не твое собачье дело.

— Можешь не отвечать, – продолжаю я. – Это и так знает каждый, кто имеет отношение к улице. Когда стало известно, что тебя посадят, последний сомневающийся уверился, что ты и есть крыса. И что смерть Баяна, Зеленого и остальных на твоей совести. Ты помнишь, что у Осы через неделю после его убийства родилась дочка? В курсе, что у брата Шамана двое пацанов без отца растут? Можно долго перечислять. Помимо того, что ты виноват в их смерти, ты украл деньги их жен и детей. Так что оставь праведный отцовский гнев. Ты подложил дочь под Винокурова, чтобы защитить себя. Пока ты в одиночке преспокойно ждешь откидки, Аспид крышует единственный рычаг давления на тебя. Он, кстати, об этом знает? Или уверен, что ваши с ним дети обручены небесами?

Веко Олябьева начинает дергаться активнее, сигнализируя о том, что я попал в десятку.

— Рассказать, что будет, когда я отправлю ему это видео? Несмотря на черный послужной список, своих детей Аспид в обиду не даст. В Глебе души не чаял, и бестолкового младшего тоже по-своему любит. Может, вы и договорились какие-то деньги после их свадьбы попилить, но я почему-то сомневаюсь. Не такой Аспид человек, что на бабки единственного сына променять. – Я делаю многозначительную паузу, давая понять, что считаю Мудрого именно таким человеком. – И как только он получит эту запись, твоя дочь моментально лишится крыши. А когда она лишится крыши, все, кого ты разозлил, посчитают своим долгом отомстить тебе через нее. Они ведь столько времени ждали.

— Вот что ты за сука… – хрипло цедит Мудрый, глядя себе под ноги.

— Напомню, что главная сука здесь ты. А твоей дочери просто не повезло с отцом. Ты вообще любил ее когда-нибудь? Она же жизни боится. Дышать ты ей самостоятельно не давал, общаться с матерью запретил.

Вскинув голову, Олябьев кривится.

— А ты, смотрю, сильно проникся? Может, тогда и видео удалишь?

— Удалю, если общак вернешь до копейки. Мне такой херней тоже не по душе заниматься.

— Ты глухой, что ли, не пойму? Я тебе по-русски сказал, что не причем.

Кровь приливает к голове и гудит так громко, что закладывает уши. Таких алчных ублюдков я не встречал за всю свою жизнь.

— Да я, блядь, знаю, что это ты! – рявкаю я, хватая его за грудки. – Дядя Витя перед смертью признался! Вы общак попилить собирались, но ты и его кинул, мудак. Всех вокруг наебал.

Отшатнувшись, я пытаюсь привести дыхание в норму. Выдержке Олябьева можно поаплодировать. То ли деньги так сильно любит, то ли ему реально плевать.

— Время встречи подходит к концу. – Чиркнув зажигалкой, я подношу подрагивающую сигарету ко рту. – У тебя есть две минуты, чтобы подумать. Продолжит твоя дочь жить спокойно, либо пойдет на убой.

61

«Вик, привет! Извини, что вчера без предупреждения уехала. Была немного не в себе. Не хочешь встретиться на кофе? Я угощаю».

Отложив телефон, я обнимаю белоснежную отельную подушку и поворачиваюсь к окну. После двухчасового сна тело ощущается отдохнувшим, так что нет причин торчать в номере. Тем более, что выглянувшее из-за туч солнце так и приглашает на прогулку.