Книга Малая, страница 63 – Алайна Салах

— Да. Как будто заново родился.

По мере того, как расстояние между нами сокращается, натяжение в нервах становится все более ощутимым. Сделав несколько взмахов руками, я предпринимаю попытку сохранить безопасную дистанцию, но безуспешно. Лицо Севера оказывается прямо перед моим через несколько секунд.

— Что мальчику своему сказала? – Его взгляд чертит линию вдоль моего подбородка. – Или он не из ревнивых?

— Родион у друзей. Мы пока не созванивались. – Мне с трудом удается шевелить губами. – Я же все равно вернусь домой после обеда.

— Не передумаешь?

От опасных нот в его голосе низ живота сжимается. Я делаю судорожное движение ногами, чтобы отодвинуться, но в то же мгновение талию обхватывает его ладонь. Ребра вдавливаются в каменный пресс, в голову ударяет крепкий мужской запах.

С колотящимся сердцем я смотрю на ярко-очерченные губы, находящиеся напротив моих. Подайся я вперед совсем чуточку – то могу их коснуться. И самое ужасное заключается в том, что мне очень хочется это сделать. Хочется, чтобы Север сжал мое тело крепче, хочется попробовать на вкус его кожу, хочется ощутить вкус его языка.

— Отпусти, – еле слышно лепечу я, уперевшись ладонью ему в грудь. – Это неправильно.

Его глубокий вздох оседает на коже. На короткое мгновение ладонь на моей талии сжимается сильнее, после чего я снова чувствую свободу.

38

«Только что проснулся. Голова трещит ужасно. Олег гитару притащил, и мы до утра песни горланили:)))) Соскучился по тебе очень сильно. Ты как? Чем занимаешься?»

В другой раз меня бы непременно оскорбил и расстроил факт того, что проведя сутки порознь, Родион предпочитает общаться со мной в сообщениях. Сейчас же чувствую лишь облегчение, что нет нужды искать укромное место и прятать глаза от камеры.

«Вышла прогуляться. Рада, что ты хорошо провел время. И я тоже по тебе соскучилась».

Каждое напечатанное мной слово – пресное как бумага и не имеет вкуса. Я написала то, что была должна, а не то, что чувствую сердцем. Соврала, что вышла на прогулку, находясь за десятки километров от дома. И про то, что соскучилась – тоже. Любые мои эмоции по отношению к Родиону подавлены чувством вины.

«Я немного отлежусь, в баню схожу и выезжаю к тебе. Выбери фильм какой-нибудь посмотреть на вечер».

«Хорошо», – печатаю я, прикусив губу до крови.

Убрав телефон в карман, обессиленно прислоняюсь к бревенчатой стене. Я все глубже увязаю в болоте лжи, и не знаю, как из него выбраться. Точнее, не нахожу в себе сил. Для того, чтобы вновь обрести твердую почву, нужно закончить любые отношения с Севером: как рабочие, так и дружеские. Общение с ним сбивает меня с курса, толкает на обман, искушает. Пытаться ему противостоять бесполезно – Север гораздо сильнее меня и к тому же свободен от обязательств.

— Ты чего тут одна грустишь, красавица? – грубоватый мужской голос заставляет меня вздрогнуть и поднять голову.

В нескольких метрах стоит плечистый парень на вид лет двадцати восьми. Его взгляд бесцеремонно ощупывает мои голые ноги.

— Я не грущу. – Выпрямившись, я обнимаю себя руками. – По телефону разговаривала.

— На гонку посмотреть приехала, или просто потусить?

Я нервно оглядываюсь. Идиотка. Для чего я ушла так далеко от ресторана?

— На гонку. Уже домой собираюсь.

— Как зовут? Ты одна или с кем-то?