Книга Любовь не продаётся, страница 46 – Слава Доронина

Меня мучила жажда, горло саднило и мне хотелось обхватить его руками, сжать, чтобы не чувствовать этой неприятной сухости во рту. На глаза, как будто кто-то надавливал сверху — те так и норовились снова сомкнуться от накатывающего бессилия.

— Нет, все моя хорошая, спать больше не будем, — услышала я незнакомый голос и напряглась.

В сознание снова яркими вспышками ворвались одно за другим воспоминания. Артем, Эндар, пощечина, парковка, отморозки — те самые, что накануне едва не затащили меня и брата в свою машину, снова Артём, нож, блестящее лезвие которого как сейчас увидела перед глазами, затем боль и пустота. Огромный пробел.

Бессмысленно было спрашивать, где я. И так понятно что в больнице. Пошевелила пальцами рук и ног, и облегченно выдохнула, почувствовав отклик своих конечностей. Не хватало ещё в таком молодом возрасте остаться овощем и обузой для матери.

— Мама! — я сильно дернулась, ощущая боль в верхней левой части и зажмурила глаза.

Переждав, когда пульсация немного поутихла, снова попыталась приподняться.

— Мне нужно позвонить матери!

— Спокойно! Ты что делаешь? Рано тебе вставать. Полежи немого, позже встанешь. Ты столько крови потеряла, что и захочешь встать — не получится. В обморок сразу упадёшь. Нужно сначала восстановиться немного. А то подвиги вздумала совершать! — назидательным тоном говорила медсестра. — Приходила мама, не беспокойся. Сейчас понаблюдаем за тобой и переведем из реанимации в общую палату.

Ничего не оставалось, как послушно кивнуть. В одном я была согласна с женщиной в белом халате — достаточно уже насовершала подвигов. Как теперь выкручиваться только? Да ещё и экзамены на носу… О чем я только думала? Позвонила Артуру — охраннику клуба — и отошла бы в сторону. Нет же, полезла в самую гущу. Сама била Артема по лицу и сама же побежала его спасать. Не иначе, правду говорят — все бабы дуры. Другого определения и не подобрать. Но… отмотай время назад, я поступила бы так же. А еще я отчетливо помнила красное пятно на рубашке Артема… Значит и он пострадал тоже?

— Парень? — прохрипела я, снова вспомнив о жажде, и сглотнула ком.

— Что? — женщина вопросительно на меня посмотрела.

— Хочу пить, — сумбурно высказывалась я, переходя от одной темы к другой.

— Нет, потерпи немного, через часик я приду и принесу воды.

Час? Я едва не расплакалась, услышав о таком отрезке времени. Казалось, не сделай я глотка воды и иссохну в это же мгновение. Рассыплюсь в прах!

— А парень? Как я здесь оказалась? — совсем ничего не помнила после того как получила удар ножом.

Помнила лишь, что точно пришла не сама.

— Ну, наверно, он привез тебя, — женщина пожала плечами. — Я всего лишь медсестра. А принимали тебя в другом месте. Ты что же, не помнишь ничего?

— Без сознания была, — ответила я, пытаясь восстановить последовательность событий, перед тем как оказаться здесь.

Но все что помнила — это блестящее лезвие ножа, сильные руки Артема и его встревоженное лицо. И гамма неприятных и болевых ощущений, а еще запах крови. От него у меня сразу кружилась голова, и сжимался желудок. Даже от одного упоминания становилось не по себе.

— А мой рюкзак и телефон? — вспомнила я о личных вещах.

— Все на посту, но в реанимацию никаких вещей я тебе не принесу. Не переживай, мама приходила, с врачом они поговорили. Ты теперь лежи и отдыхай, — я снова почувствовала усталость. — Тебе наложили семь швов, рана оказалась не сильно глубокой, ни сухожилия, ничего не задето. Но операция сама понимаешь… Нужен покой.