Книга Любовь не продаётся, страница 102 – Слава Доронина

После такого эмоционального и тяжелого разговора я до сих пор ощущала себя выпотрошенной и опустошенной. Мне хотелось спать, а мысли о предстоящих экзаменах так и вовсе наводили зеленую тоску. Впору забросить все дела и с головой погрузиться в учебу. Только я не уверена, что у меня получится думать сейчас о той, когда столько всего интересного происходило в моей жизни. В корне менялись привычные устои, и я не знала, что мог принести следующий день.

— Женя, а почему его назвали Везунчиком? — Миша без устали вытаптывал вскопанную землю теперь уже на пару с псом, точнее своим другом.

Мама поправила тыльной стороной ладони косынку на голове и посмотрела на меня снизу вверх, будто ей тоже это было интересно узнать ответ на этот вопрос.

— Помнишь того дядю — дядю Артема который спас нас недавно на улице? — я больше не хотела ничего утаивать от матери. Раз уж мы ступили на тропу откровенности, то… Будь что будет. Возраст у меня был уже не тот, чтобы скрываться как подросток и обманывать, придумывая небылицы.

Миша задумался, а потом спустя время кивнул.

— А где мой конструктор? — снова спросил проказник, на что я довольно ухмыльнулась. Точно вспомнил.

— Будет конструктор. Так вот, вчера дядя Артем подвозил меня до дома, и мы случайно сбили собаку. Потом отвезли ее к ветеринару. И потому он и Везунчик, видишь как скачет на всех четырех лапах, а вчера даже не шевелился, — объясняла я Мише.

— Ух ты! — он с гордостью посмотрел на пса. — Да ты и правду, Везунчик! — восторженно воскликнул он и снова пустился в бег с собакой по грядкам.

Мы с мамой переглянулись и одновременно шумно выдохнули. Хоть перекапывай все заново. Но эти двое так удачно вписывались в непоседливые игры друг с другом, что на них невозможно было долго злиться.

— Кто этот Артем? — вдруг спросила мама, прихлопывая землю с ростком. — Он надежный человек?

Я ухмыльнулась, рассматривая носки своих ботинок. Надежный ли он? Да откуда я могла знать? Я ничего толком о нем не знала, а половину просто напридумывала себе сама. Хотела верить, что он заботливый, понимающий, сильный, добрый. Но откуда мне знать, что там скрывалось внутри у человека? Часто за красивыми картинками обитала другая составляющая, а мне хотелось верить, что Артем другой. Точнее будет даже сказать такой, каким я его представляла и придумала.

— Наверно, — я пожала плечами.

Мать снова поправила тыльной стороной ладони выпавший локон из косынки.

— Нравится он тебе, да?

— Нравится. Очень нравится, — согласилась я. — Но только он живет в Москве.

— Ну, может, и нет ничего плохого в твоей этой затее, чтобы уехать в другой город? Поступишь в университет… — мама с усердием прихлопывала землю, фиксируя растения.

— Ты, правда, так считаешь? Но ведь… в общем, я думала об этом, но не уверена…

— Что ты не уверена? Сама ведь хотела. Или думала, что держать буду вечно у своей юбки? — тихо говорила мать. — Я отложила немного денег. И твои накопления тоже видела. На первое время хватит. А отец в семью вернется, станем помогать вдвоем.

— То есть вернется? — я не переводила темы от поступления и университета, но оказывается за холодностью и отчуждением матери скрывалось тоже много эмоций и чувств.

— Дочка, ты прости меня… — мать приподнялась, бросая все свои дела. — Ты ведь помнишь бабушку, мою маму? Всю жизнь она прожила одна без мужа, а я без отца. И… я понимаю это глупо, но я хотела, чтобы у тебя был отец. Моему поступку нет прощения. Но…