Книга Тонкие грани, страница 127 – Слава Доронина

Тело дрожало, но уже не от холода, а от присутствия Рика. Он посадил меня на свои бедра, и я почувствовала, как к моему центру прижался его твердый член. Крышесносящее ощущение напряжения вконец съело все плохие чувства, и я желала только одного, чтобы Рик вжался в меня сейчас своим возбуждением и провел губами по ключице... Что он и сделал. Откинув голову назад, я бессвязно простонала в ответ на его действия. Несмотря на немногословность мужчины, тот не был скуп на нежность и страсть. Мое тело откликалось на каждое его движение, стремясь слиться с ним в единое целое. Рик будто чувствовал мою тягу и нужду, и, приподняв мои бедра, резким толчком вошел в меня, срывая с губ протяжный стон. Миллионы мурашек пробежали в это мгновение по спине, лишая всякой надежды ясно мыслить. Меня не заботило в данный момент ничего. Ни то, что нас могли услышать, ни то, что менее часа назад нас чуть не убили. Меня волновал только Рик и его близость, которая обладала исцеляющим эффектом. Если бы передо мной стоял выбор: кислород или прикосновения этого человека, я бы не задумываясь, перестала дышать. Потому что его отсутствие походило бы на то, о чем пытался сказать Логан. Быть живым снаружи, но мертвым внутри. Моя душа точно зависла бы между мирами, потому что я еще не долюбила его так, как того желало и чувствовало сердце. Толчки Рика набирали стремительные обороты. Вода, не выдерживая накала наших движений, выплескивалась на пол, создавая, наверное, потоп, но и это нисколько меня не заботило. Рик словно открыл мне новую планету под моим же названием. Чувственную, страстную, ненасытную... Это тоже было своего рода помутнение рассудка. Зависимость от человека – последняя крайность, которая была мне необходима, но, тем не менее, это была моя неизбежность. Он – мое наказание и одновременно награда. Неважно, что он не будет любить меня или испытывать хоть сотой доли тех чувств, что испытывала к нему я, мне важно было ощущать его рядом с собой, внутри себя. Он сам виноват в том, что я становилась такой слабовольной и уязвимой... Пик моего наслаждения наступил ошеломляюще быстро. Я расслабилась в руках Рика, в то время как он с силой сделав еще несколько глубоких толчков, обессиленно откинулся на стенки ванной.

~ 12.2 ~

Моя жизнь чертовски реалистично походила на американские горки, русскую рулетку, на все что угодно, и близко не стоящее рядом с безопасностью и спокойствием. Даже тяга к Рику и та в какой-то степени была для меня опасно-губительной… Озноб улетучился, будто его и не бывало. Тело было окутано приятным теплом в большей степени благодаря присутствию наглеца. Если когда-нибудь еще я вернусь к изучению психологии, то обязательно напишу диссертацию по теме «Раздвоение личности» на примере Рика-наглеца. Один человек, а столько разновидностей характеров...

— О чем ты думаешь? – хриплый голос Рика отвлек от мыслей.

— О тебе, – честно призналась я, ощущая спиной его грудь, мечтая увидеть омуты бездонных зеленых глаз.

Они завораживали и заставляли теряться в догадках, о чем думал этот человек, чем жил и что заставляло быть таким сильным и беспринципным, но в то же время пламенным и страстным. Сдержанным и безудержанным одновременно.

— Ты согрелась? – я давно поняла, что Рика нельзя было отнести к молодым людям романтического склада характера. Его твердые убеждения и напористость совершенно были далеки от всех этих сопливых кофетно-букетных определений и прочего составляющего истинного джентльмена. Как я уже давно выяснила, он не был джентльменом. Он не был романтиком. Он был Риком, и, в довершение ко всему, единственным в своем роде.