Книга Тонкие грани, страница 123 – Слава Доронина

— Чуть правее, Рик… – шепот Стэнли заставил наконец-то сдвинуться наглеца с места, что сильнее разозлило вооруженного незнакомца.

— Рэнделл! – грозный рык разнесся эхом по лесу в ответ на движение Рика. – Мать твою, ты испытываешь мое терпение? Я пристрелю эту суку, как и Кэролайн, не моргнув и глазом! – и без того напряженное тело Рика, казалось, сейчас превратилось в ледяную статую.

Кроме дикого холода и страха, я осознала, что внимание все же отвлекли последние слова об этой Кэролайн. Но моему смятению не суждено было долго просуществовать, так как воздух прорезал оглушительный свист, и все вокруг наполнилось звуками моего крика и выстрела.

Пронзительный и гулкий звон стоял в ушах.

— Алисия!!! – я внезапно снова оказалась наполовину в холодном снегу. – Алисия, он тебя ранил?

— Алисия! – голоса Рика и Стэнли наперебой доносились до слуха.

— Ну же, детка! Не молчи!

Наконец справившись со своими эмоциями, я открыла глаза и увидела небо… Усеянное звездами ночное небо! Душераздирающий крик, который до сих пор стоял в ушах, понемногу стал сходить на «нет», и я, к своему облегчению, кажется, стала понимать, что стреляли не в нас…

— Она в порядке, просто сильно испугалась, – теплый баритон Рика окатил мое лицо влажным паром.

— Идите в дом, я замету следы, – Стэнли кивнул в сторону дома.

Рик жив! Стэнли жив! Мы живы! Эти мысли пульсировали в висках и слезы с новой силой покатились из глаз. Я силилась их сдержать, но они текли, словно мои глаза были не человеческий орган, а непрерывный источник с живительной влагой. На сегодня это уже был перебор, и шмыгнув носом, я подняла глаза опять к небу.

От большой любви сердце становится таким же. Но от бесконечных переживаний и боли оно уменьшается в размерах, как минимум вдвое. Сморщивается, скуксивается, слабеет, усыхает, в конце концов. Я забыла, как наслаждаться жизнью и ценить ее каждый миг так, словно он был последним. Приблизительно как сейчас… Стэнли – профессиональный киллер, и убить человека, даже с такого внушительного расстояния, одним-единственным метким выстрелом – это часть его жизни. Как и жизни наглеца. И, пожалуй, убивать – это единственное, что у них получалось на высшем уровне, сверхпрофессионально и хладнокровно, и в какой-то мере естественно, как будто это было обычное управление транспортным средством. От вас лишь требуется внимательность и осторожность при управлении несложным механизмом. Мне не хотелось проводить такую параллель между бездушной машиной и ними, но я даже не могла представить, что ощущал человек, когда отнимал жизнь у другого, забирал его мысли, чувства, тепло… Почему к определению “убийца” часто приставляют слово “хладнокровный”? Сколько бы жизней ни было загублено одним-единственным человеком, тепло этих душ не покидало своего палача, готовя тем самым для него пламенную встречу на разведенном огне своих несбывшихся надежд, желаний и причиненной боли… Все в этой жизни относительно. И каждый в итоге получал по своим заслугам. Именно поэтому я не хотела думать о том, сколько крови было на руках у моего брата и человека, который бережно прижмал меня к груди, так, словно я была самое дорогое на свете сокровище.

— Рик, какого хрена? – непонятно откуда взявшийся Сэт нарушил ход моих мыслей, и я отчаянно захотела оказаться уже, наконец, в помещении и согреться, раз уж я заговорила о тепле. Холод казалось, проникал под кожу, жаля все мои внутренности.