Книга Отец подруги, страница 80 – Алайна Салах, Слава Доронина

Делаю шаг назад, отпуская руку Соны, и выхожу из реанимации, чувствуя, как в грудь прилетает третий острый предмет, окончательно кромсая внутренности на куски. Заглядываю на обратной дороге к дочери. Лена спит. Я поправляю ей одеяло и иду на стоянку.

Домой возвращаться не хочу, но необходимо решить несколько вопросов. Возможно, договориться с клиникой, у которой лучше условия, чтобы перевести туда Сону. Но пока не уверен, что врач разрешит это сделать.

Возвращаюсь к машине и долго курю, глядя на здание больницы. Перед глазами стоит лицо Соны. Только не обмотанное проводами, каким я увидел его несколько минут назад, а с нежной улыбкой и искрящимся взглядом. По позвоночнику ползет холод от осознания, что ее жизнь находится сейчас на волоске…

Выкидываю окурок и достаю телефон. Не люблю быть гонцом плохих вестей, но я действительно единственный близкий человек для Соны после ее матери, который бы мог о ней позаботиться в этом городе. Мне необходимо ей сообщить, что ее дочь находится в реанимации в тяжелом состоянии по вине моей дочери. А ведь пару часов назад я думал, что у меня и у нее в запасе есть куча времени.

— Борис Александрович, вы второй день не появляетесь в офисе… Как дела у Лены и Соны? — с заминкой спрашивает Стефания, когда я отвечаю на ее звонок.

Зажимаю переносицу двумя пальцами, прикрыв уставшие глаза. Действительно, второй день не могу доехать до работы. Чувствую себя полностью вымотанным. Особенно после встречи с матерью Соны. Несколько часов назад я отвез ее на квартиру, которую помог снять ее дочери. Готовился к тому, что Ирина Сергеевна будет лить слезы в больнице, обвинять меня и Лену в аварии, клясть на чем свет стоит, но ничего подобного не прозвучало в наш адрес. Увидев ненадолго дочь, тихо сказала, что Сона сильная и обязательно выкарабкается, а потом не проронила ни слова до самой квартиры, отвернувшись к окну.

Теперь отчасти я понимаю, в кого эта девочка, которая цепляется сейчас за жизнь в стенах реанимации.

— Борис Александрович?.. — снова звучит в динамике голос Стефании.

— Лена почти в порядке. На следующей неделе обещают выписать домой.

— А Сона?

Это имя отзывается мучительной болью в груди.

— Пока не приходила в себя. Состояние стабильно тяжелое.

— Ох, — вздыхает Стефания. — Если что, вы звоните… И еще… Сделку Ивахненко без вас отказывается завершать, а завтра еще суд с Гордеевым, нужно ваше присутствие, он подал повторный иск…

— Да, я буду, — перебиваю помощницу, бросив взгляд на часы.

На четыре у меня назначена встреча со следователем, потом я обещал заглянуть к Лене, но все планы рушатся, когда я заезжаю домой, чтобы переодеться. Мне звонит Вика, сообщая, что подъехала к моему дому и требовательным голосом просит открыть дверь.

Скрепя сердце, впускаю бывшую жену на порог.

— Надеюсь, у тебя что-то срочное, потому что я сильно опаздываю.

— Очень срочное, Борь, — она сильно нервничает. — Наша дочь… Ты в курсе, что ей грозит срок? А если ее подружка умрет, то…

— Ты ради этого приехала ко мне? — угрожающе перебиваю ее.

— И не только. Я хочу, чтобы Лена опять жила со мной. Мы договаривались, что ты будешь за ней смотреть, и с ней ничего плохого не случится, а на деле…

— На деле ты в таких же родительских правах, как и я, но напомню, что ты выбрала получать ежемесячно деньги до ее совершеннолетия, чтобы не заниматься воспитанием дочери. Да, Лена виновата в аварии, но понесет не такое суровое наказание, которое предусмотрено уголовным кодексом, потому что Сона придет в себя. Врач говорит, что ее состояние стабилизируется. По поводу того, чтобы Лена жила с тобой — исключено.