Книга Не мой парень, страница 64 – Алайна Салах

Продолжаю отступать, пока не упираюсь в спиной в противоположную стену, где его неровное дыхание настигает мои губы:

— Но, к счастью, и тебе уже не семнадцать, Тони.

Финн

Бывают в жизни моменты, когда ты перестаешь себя контролировать. В голове срывает невидимую клему, свет гаснет, тело отделяется от разума и живет своей собственной неправедной жизнью. Со мной такое случалось всего три раза, и все три раза по ее вине. Тони моя ахиллесова пята, ниспосланное мне проклятие. Опороченная мечта, которую я не способен вытравить из-под кожи. Она течет в моих венах горьким наркотиком, превращающим меня в зависимого придурка с разлагающимися внутренностями. По крайней мере, моему сердцу точно не суждено стать донором.

Тони пятится от меня к стене. В глазах обреченность и паника, словно она готовится принять смерть от зубов монстра, и сквозь пелену моей одержимости острой иглой режется боль. Я хочу, чтобы она хотела меня так же, как я ее. Хочу чтобы была одержима мной, так же как я одержим ей. Хочу, чтобы ее как и меня тошнило от чужих рук и чужого запаха. Хочу быть в ее голове, в каждой капле ее крови, в каждой ее мысли. Но меня там нет. Кто там вместо меня? Галлахер? Какой-нибудь урод из Бостона? Слащавый итальянец?

Да наплевать. Сегодняшней ночью в ее голове буду только я.

— Но к счастью, и тебе уже не семнадцать, Тони, — напоминаю ей и себе, перед тем как завладеть ее ртом.

Тони жалобно стонет и сжимает губы, упираясь руками мне в грудь. Не поможет. Ее сладкий привкус на моих губах — смертельная доза для одержимого наркомана. Ловлю ее руки и припечатываю их к стене над ее головой. Она меня поцелует, даже если мне придется продержать ее в номере неделю.

— Так противен? — рычу ей подбородок. — Чем я хуже остальных?

Тони молчит, лишь жмурит глаза и закусывает губу. Ее тело подо мной так напряжено, что больше походит на мраморную статую. Но я знаю, что это не так, потому что под плотной махровой тканью бешено бьется сердце.

Я хочу развернуть ее лицом к стене, задрать этот чертов халат и трахать, пока она не взмолится о пощаде. Вытрахать из ее головы каждого мужика, что повстречался на ее жизненном пути. Хочу чтобы мои прикосновения горели на ее коже годами. Хочу опуститься перед ней на колени и боготворить ее языком, чтобы со стонам наслаждения с ее губ срывалось мое имя.

Я отпускаю ее руки, и они смиренно падают вниз, словно сломанные ветки. Я должен увидеть ее тело, которое снилось мне годами. Которым она дразнила меня весь день. От которого я, как озабоченный подросток, месяц хожу с эрекцией, и не могу заставить себя подрочить, потому что знаю, что это не поможет. Мне не нужна примитивная разрядка. Мне нужна она.

Ловлю озера ее расширенных зрачков и тяну пояс халата. Есть ли шанс, что я остановлюсь? Ни единого.

— Не надо. — шепчет Тони так тихо, что я еле ее слышу.

Пояс падает на пол, открывая светлую полоску кожи. Под халатом нет ничего. Ни единой преграды к моей порочной мечте. Еще одно короткое движение — тяжелая ткань валится на пол. Пульс молотит в ушах так сильно, что кажется оглохну. Тони не делает попытки прикрыться. Просто стоит, прижавшись к стене, в своем нагом совершенстве, от которого я забываю как дышать. Ее грудь, идеальной каплевидной формы в розовыми сосками тяжело вздымается, живот подрагивает. Пытаюсь не смотреть ниже, потому что боюсь, что это станет заключительным аккордом моей вменяемости, но взгляд сам упорно спускается ей между бедер, чтобы убедиться, что там все так, как я и представлял. Нежная гладкая кожа без единого волоса.