Книга Не мой парень, страница 45 – Алайна Салах

— Да, я с ней спал. До того как ты вернулась.

Тони сжимает себя руками сильнее и едва заметно морщится, словно ей больно. Я не знаю, что сказать. Время признать, что в сегодняшней беседе я потерпел тотальное фиаско.

— Родители нервничают, — вклинивается в стену напряжения между появившаяся в дверном проеме Кимберли. — И Деймон тоже. Некрасиво оставлять своего гостя…

— Так утешь его. — обрывает ее холодный голос Тони, — Прекрасный вариант для тебя, если Финн в очередной раз не солгал, и вы действительно не вместе.

Не был бы я так раздавлен, улыбнулся тому, как вытянулось перламутровое лицо Ким.

— Он уважаемый человек, Тони…Нельзя…

Тони отрывается от столешницы и распрямляется во весь рост: тяжело дышит, в лице ни кровинки, глаза сверкают презрением.

— У тебя нет права говорить мне, чего мне нельзя. Вы мне все здесь противны. Я задыхаюсь, слышите вы? Варитесь в своем лживом дерьме сами. Видеть вас не могу.

Тони вылетает с кухни, едва не сбив с ног опешившую Кимберли. Я же не могу сдвинуться с места, даже когда слышу, как за ней захлопывается входная дверь. В голове от чего-то бьется мысль, что я ее потерял.

Тони

Приехав домой, прямиком из прихожей иду к холодильнику и достаю бутылку вина. Жар не покидает щек с момента появления Финна в родительском доме, тело колотит лихорадочная дрожь. Прикладываю холодное стекло ко лбу, успокаивая разгоряченную кожу и глубоко вздыхаю, пытаясь осадить гнев и растерянность.

Я сказал тебе об этом сейчас, потому что хочу, чтобы дала нам шанс.

Еще пару недель назад я бы душу отдала, чтобы услышать эти слова от него. Сейчас же все что я чувствую — злость и опустошение.

Даже несмотря на прошлую боль и неисполненное обещание, Финн Кейдж оставался для меня положительным героем. Сложным, порой слишком жестким к людям, но имеющим определенные моральные принципы. В душе я надеялась, что тогда, четыре года назад, произошедшее между нами что-то для него значило. В тот вечер Финн мог легко со мной переспать — я бы не стала ему сопротивляться. Но он этого не сделал. Мысль о его небезразличии была обезболивающей пилюлей для моей мучительной болезни все это время.

Щедро плеснув холодную жидкость в фужер, делаю глоток и опадаю на стул. Жизнь с Бостоне была намного проще, чем в Лос-Анджелесе: отсутствие подковерных интриг, наносного лоска и изощренной лжи.

В свой первый год учебы я вынашивала в голове план мести Финну. Сейчас я понимаю, как это было глупо и по-детски, но на тот момент мне было это необходимо. Держаться за свою злость, чтобы иметь стимул стать лучше и не замкнуться в себе. Я представляла, что через четыре года вернусь домой успешной и уверенной, красивее, чем была в семнадцать, и тогда Финн поймет, что потерял. Наверное, каждая обиженная женщина мечтает об этом.

Мне хотелось быть как Ким. Хотелось стать лучше, чем она. Чтобы в один прекрасный день родители взглянули на меня другими глазами, и мама с такой же гордостью произносила мое имя в кругу гостей, рассказывая о моих достижениях.

Поэтому когда спустя полгода учебы мне предложили попробовать себя в качестве фотомодели, я с готовностью согласилась. Мои фотографии украсили популярный сайт недорогой молодежной одежды, и парни стали часто приглашать меня на свидания. Мне никто не нравился, потому что, вопреки всему, сердце жило чувством к Финну. На фоне него все сверстники казались недостаточно привлекательными и примитивными. Сложно перейти на глазурь, когда однажды вкусил швейцарский шоколад. Но оставаться комнатным отщепенцем не входило в план на мою новую жизнь, поэтому я сделала то, что, по моему мнению, сделала бы сестра: стала ходить на свидания, но лишь с теми, кто был популярен и обеспечен, попутно убеждая себя в том, что вкушаю плоды лучшей жизни.