Книга Не мой парень, страница 2 – Алайна Салах

— Привет, пап. — чмокаю сухую шершавую щеку, слабо пахнущую средством после бритья. — Это все высокая подошва кроссовок.

У меня с папой всегда были стабильные ровные отношения. Выдающейся привязанности, в которой я бы могла прослыть «папиной дочкой» между нами не было, но Хайден Эллис всегда старался быть примерным отцом: уделял положенное время на помощь со школьными заданиями и никогда не жалел денег на карманные расходы. Вряд ли многие семьи могут похвастаться большим.

Дорогой отец расспрашивает меня о жизни в Бостоне и по-дружески пихает локтем в бок, когда как бы невзначай интересуется, не остался ли там умирать от любви какой-нибудь парень. Отрицательно мотаю головой, потому что такого парня нет. За годы учебы я встречалась с тремя парнями, но наши отношения никогда не длились столько, чтобы кто-то из них стал писать мне душещипательные СМС и, уж тем более, умирать от любви. И это очередной повод вспомнить о моем эмоциональном дефекте: как бы мне не хотелось с головой уйти в любовь и романтику, чтобы напрочь лишиться сна, этого не происходило. Все мои поступки всегда были продиктованы голосом разума: если я шла на свидание, мой внешний вид, в первую очередь, определялся погодными условия, а уж потом желанием понравиться спутнику, и черта с два я бы пошла в кино на поздний сеанс, если мне нужно было рано вставать на учебу. Тони скучна и предсказуема.

— Кого Ким пригласила на день рождения? — спрашиваю больше для того, чтобы поддержать разговор.

Сегодняшнее празднование — это дань семейной традиции: обычное застолье в кругу близких родственников с возможным присутствием очередного ухажера сестры. Основной вертеп случится в выходные в каком-нибудь ультра популярном месте с толпой фотографов, золотыми бокалами Moet и сливками клубной тусовки Лос Анджелеса. По крайней мере, так происходило два года назад, когда я еще пользовалась социальными сетями, откуда могла наблюдать за тщательно отретушированными буднями сестры и знакомых.

— Никого, кто бы мог тебя удивить: тетя Энж с Полом, бабушка, ваш кузен Эндрю со своей невестой и парень Ким.

— Еще один наследник медийной империи? — беззлобно ехидничаю.

Я бы никогда не назвала сестру охотницей за капиталами, но так уж складывается, что все ее парни — выходцы из очень влиятельных семей. Хотя, возможно, все и поменялось за последние годы.

— Увидишь, — загадочно улыбается отец и возвращает взгляд на дорогу.

Откидываюсь на спинку кресла. поправляя футболку, выбившуюся из-за пояса вылинявших джинсовых шорт. Может быть, на этот раз сестра отхватила какого-нибудь актера. Если так, то, пожалуйста, пусть это будет Эзра Миллер или Кэмерон Монахэн.

На пороге нас встречает мама. Кидается мне на шею, покрывая липкими помадными поцелуями щеки, приговаривая, что меня нужно откормить и что я ростом почти с отца.

Следы помады на коже раздражают, но, несмотря на это, внутри теплеет. Мамина радость от встречи со мной кажется искренней, и это не может не подкупать.

Быстро пригладив растрепанные русые пряди, как если бы это могло избавить меня от вида человека, который провел в полете полдня, натягиваю на лицо приветливую маску и иду в гостиную, откуда доносятся оживленные разговоры гостей.

— Всем привет! — восклицаю, окидывая воодушевленным взглядом присутствующих. — Рада вас всех… — слова прилипают к небу как некачественная жевательная резинка, и не желают литься дальше, потому что в этот момент я замечаю его. Того, из-за которого я разорвала письмо о зачислении в Калифорнийский Университет, и соврала родителям, что смогла поступить лишь в Массачусетский. Из-за которого на протяжении долгих четырех лет меня мучила совесть. Единственный человек, чье присутствие лишало меня здравого смысла и превращало в заикающийся предмет интерьера. Финн Кейдж, наследник табачной империи, герой скандальных светских хроник, и бывший парень моей сестры, за которого она собиралась замуж четыре года назад, с ухмылкой разглядывает меня, небрежно развалившись на стуле рядом с Ким.