Книга Не мой парень, страница 113 – Алайна Салах

Эмоции захлестывают меня, подпитываемые увеличенной дозой гормонов, и мне с трудом удается сохранять на лице нейтральное выражение, чтобы не выдать своей тревоги и сочувствия. Не думаю, что сейчас Ким будет приятна жалость.

— Нет. — мотаю головой. — Миссис Кейдж сказала Финну в телефонном разговоре.

— У Ребекки длинный язык. — так же безэмоционально отмечает сестра. — Знала, что этой суке не стоит доверять. Так для чего ты здесь? Пришла позлорадствовать?

Чтобы сестра мне не сказала, я дала себе слово, что буду выше этого и не стану обижаться, поэтому терпеливо глотаю ее колючесть и поясняю:

— Я пришла, потому что беспокоилась за тебя. Что произошло, Ким?

Кимберли несколько секунд смотрит перед собой, и пытается усмехнуться. Очевидно, ей все же прописали медикаментозное лечение, потому что ее мимика несобранная и чересчур расслабленная.

— Меня засняли выходящей от косметолога, и разместили снимки на портале сплетен. Написали кучу гадостей. что я выгляжу на сорок и что по количеству операций побью Майкла Джексона… — в этот момент у сестры едва заметно дергается веко, вызывая во мне новую волну сочувствия. Внешность и мнение интернет-аудитории для Кимберли — самые значимые вещи, и я могу только догадываться, какой ударом это стало по ее психике.

В голову вдруг приходит нечаянная мысль, насколько тяжело для сестры будет стареть. Ведь этот неотвратимый процесс — излюбленная тема для обсуждений злых языков.

— Ты очень красивая, Ким. — говорю вслух. — И ты очень нравишься мне без макияжа.

Сестра снова вяло усмехается и кривит лицо:

— Не смеши меня, Тони. Я еще способна трезво оценивать себя в зеркале.

Помолчав, она переводит взгляд себе на руки и тихо говорит:

— Я здесь уже пятнадцать дней, а мама с отцом приезжали ко мне всего два раза. Теперь звезда ты, а психически неустойчивая старшая дочь их больше не интересует.

Я бы хотела обрасти броней, чтобы не принимать чужу боль близко к сердцу, но не могу. Тем более, когда эта боль так тебе знакома. И я бы хотела утешить ее, сказав, что она ошибается, вот только лгать я совсем не умею.

— Если бы я знала, что ты в клинике, я бы приехала к тебе раньше. — уверяю ее. — Я буду приезжать к тебе каждый день.

— Я всегда думала, что ты слабачка, Тони. А сейчас вижу, что ты, маленькая тихоня, всех нас переиграла. Получила мужчину, которого всегда хотела я. У вас будет ребенок и, судя по кольцу на твоем безымянном пальце, Финн все же сделал тебе предложение. Делаешь успешную карьеру, и вся родительская любовь теперь достанется тебе.

Решаю не комментировать ее слова о Финне и поправляю:

— Любви родителей мне не достанется, потому что их не интересую я.

— Я завидую тебе, Тони. — продолжает сестра, словно меня не слыша. — Ты не знаешь, что такое задрать планку и как сложно держать ее. Моя планка задрана, и теперь мне всю жизнь нужно ей соответствовать.

— Так опусти ее, Ким. Какая разница, что подумает о тебе каждый. Настоящая жизнь происходит не в интернете, а здесь, в реальном мире.

Сестра поднимает на меня глаза, и впервые за наш сегодняшний разговор в ее потускневшем взгляде появляются живые эмоции:

— Я завидую тому, как у тебя все легко, Тони, но сама бы жить так не хотела. Мне нужно, чтобы мной восхищались, мне нравится постоянное внимание публики и прессы. Это как наркотик, понимаешь? К такой жизни стремятся все, но добиваются лишь единицы, и я не собираюсь отказываться от этого из-за небольшого нервного срыва.