Книга Однажды на реалити-шоу, страница 40 – Алайна Салах

Так оригинально!

Как ты вообще до такого додумалась?!

Торт просто потрясающий! Что там внутри? Безе или бисквит?

— А что ты приготовила мне, Есения? — Взгляд Артема падает на меня, и его губы трогает заговорщицкая улыбка. — Мне уже стоит надевать каску?

— Можешь повременить, — усмехаюсь я, подходя к нему ближе.

Запах его кожи моментально ударяет по обонятельным рецепторам, вызывая горячий спазм внизу живота. Я даю себе мысленную оплеуху. Что это еще такое, черт возьми? Реакция на его красную футболку?

Запустив ладонь в карман джинсов, я вытаскиваю вдвое сложенный лист бумаги и протягиваю ему.

— Что это? — Он иронично вскидывает брови. — Твое завещание, делающее меня единственным наследником?

Мне приходится сжать губы, чтобы подавить рвущийся смех.

— Это подарочный сертификат.

Развернув лист, Артем пробегается по нему глазами и, метнув в меня озорной взгляд, читает вслух:

— Купон на один честный разговор без свидетелей.

Гостиная моментально взрывается недовольным жужжанием,

Она, что, вообще офигела?

Это нечестно!

Вот нахалка!

— Егор, а так вообще можно поступать? — раздается металлический голос Кристины. — Она же обманом выпросила для себя свидание вне очереди.

— Никто не мешало сделать тебе то же самое, милая, — невозмутимо парирует он. — И не нужно было так заморачиваться.

— Я просто не думала…

Воспользовавшись заминкой, Артем убирает листок в карман и наклоняется ко мне. Звук его голоса теплой вибрацией оседает на щеке.

— Это самый охуенный подарок, номер три. Непременно им воспользуюсь.

Особняк просыпается раньше меня. Голоса и смех доносятся из кухни, смешиваясь с жужжанием кофемашины и топотом босых ног.

Я лежу с открытыми глазами, наслаждаясь редким моментом тишины. За три недели, проведенным на шоу, я привыкла ко многому: накрашенным лицам в восемь утра, недоваренной овсянке, грязному белью, валяющимся где угодно (да, эти лощенные топ-модели на деле жуткие грязнули), трехэтажному мату и многочасовым разговорам о новинках косметологии. А вот засыпать и просыпаться в женской казарме не могу привыкнуть никак.

Прошлым вечером нас осталось семеро. Артем вероломно зажал тюльпаны, и пятеро участниц покинули проект, утирая слезы и меча в меня неприязненные взгляды. Почему именно в меня, а не в Кристину, Изабеллу или других — неясно. Видимо дело в моей хреновой крысиной ауре.

— Есения, подъем! — требовательный голос Инги из-за двери уничтожает мое блаженное уединение. — Кто много спит, тот отекает. У тебя десять минут, чтобы быть в гостиной.

— Я планировала отекать еще минимум час, — бурчу я себе под нос, нехотя выбираясь из кровати. — Иду!

В гостиной собралась вся беличья стая. Изабелла лениво перелистывает журнал, Лика, сложив на кушетку свои бесконечной длины ноги, смотрит телевизор, Кристина занимается любимым делом: демонстрирует свое величие и тренирует сарказм.

— Доброе утро, номер три, — Ее взгляд скептически проходится по моим треникам. — Ты храпишь, в курсе?

— Это все искривленная носовая перегородка, — отвечаю я, направляясь на кухню в надежде найти, что перекусить. — Видимо придется победить, а деньги, вырученные от рекламных контрактов потратить на септопластику.

Я говорю это в шутку, но Кристина мой юмор принимает чересчур близко к сердцу, моментально ощериваясь.