Книга Элита, страница 2 – Алайна Салах

— Папа сказал, ты будешь учиться в нашем университете, — восторженно пищит блондинка. — Какой у тебя курс?

— Второй, — отвечаю коротко я, как и просила мама.

— Жаль. Я учусь на первом, а Леон — на четвертом. А Макса в прошлом году отчислили.

Промычав «угу», я принимаюсь расставлять тарелки. Поднос тяжелый, зараза, а руки у меня не резиновые.

Начинаю с главы семейства, двигаясь против часовой стрелки, перехожу к его супруге… Интересно, нужно уточнять, кто из двоих его сыновей старше, раз уж тут обслуживают по старшинству?

Конечно, это вопрос риторический. Первым я подойду к ироничному шатену, а красавчик с телефоном подождет.

— К сведению, Макс на три месяца меня младше, — не глядя, замечает брюнет, когда я, опустив салат перед его братом, перемещаюсь к нему.

Мои глаза непроизвольно округляются. Он что, подслушал мои мысли?

— Я не знала, — с подчеркнутой вежливостью произношу я. — В следующий раз учту.

Поймав сердитый мамин взгляд, ставлю тарелку на стол и торопливо семеню на кухню. Как же у этой элиты все непросто. Одно лишнее слово, один неосторожный взгляд — и все, на тебе клеймо шалавы.

— Не вздумай никому дерзить, Лия, — требует мама, когда мы, стоя на кухне размером со стадион, укладываем грязную посуду в посудомойку. — То, что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Если парни скажут что-то, что тебе не понравится, притворись глухонемой.

— А если они начнут меня домогаться? — нараспев уточняю я, стряхивая остатки еды с тарелок. — Притвориться терпилой и молча раздвинуть ноги?

— Ты что такое несешь?! Никто здесь тебя и пальцем не тронет. Максим здесь редко бывает, а Леону ты не интересна.

— Он что, гей?

— Леон? — Мама быстро крестится. — Нет, боже упаси. У него невеста есть. Дочь партнера Вилена Константиновича. У богатых всегда так: деньги к деньгам.

— Бедняга, — сочувственно изрекаю я. — Сколько ему? Двадцать три — двадцать четыре? А уже невеста имеется. Папка погулять как следует не дал.

— Лия, — шипит мама, с опаской оглядываясь. — Следи за словами. Если нас выпрут из этого дома, где ночевать будем?

— Ладно-ладно, — буркаю я. — Если будут хамить — притвориться глухонемой, если начнут приставать — пригрозить рассказать все невесте. Чай будем выносить?

Когда я с подносом чая выхожу в гостиную, то слышу:

— На среду ничего не планируйте. Морозовы приедут на ужин.

На очередное заявление главы семейства ангелоподобная блондиночка восторженно хлопает в ладоши, а парень с отвратительным характером иронично фыркает. Красавчик-мажор же делает вид, что происходящее его не касается, продолжая меланхолично крутить в руках салфетку, формируя из неё журавлика в технике оригами.

— Леон, ты слышишь меня? — Вилен Константинович требовательно повышает голос. — Эльвира с родителями приезжает.

— Слышу, пап. И, разумеется, буду.

«Эльвира — это, видимо, та, кому в случае чего я побегу жаловаться на домогательства», — мысленно иронизирую я, одну за другой выставляя на стол чайные пары. «Леон и Эльвира. Отстойно звучит».

Фарфор оказывается настолько тонким, что мне боязно слишком сильно сжать пальцы, чтобы ненароком его не раздавить. Не хотелось бы до конца дней батрачить на это семейство, чтобы покрыть стоимость какой-то там чашки династии Минь.

— Всем спасибо за ужин, я поехал. — С шумом отодвинув стул, Максим встаёт.