Книга Папина дочка, страница 97 – Алайна Салах

— В вопросах личной жизни я не умею быть таким честным и прямолинейным как ты, — хрипло выговаривает Александр после длинной паузы. — На этот раз не буду прикрываться возрастом, потому что однажды уже признал, что его значение в отношениях преувеличено. Дело в определенной моей несвободе, о которой тебе прекрасно известно. Поэтому предлагаю сменить тему.

Вскрывшаяся рана внутри кровоточит так же, как полтора года назад. Единственный плюс заключается в том, что на этот раз я знаю, как с ней обращаться. Мне необходимо уединение и вера в то, что со временем она зарубцуется.

— Без проблем, — я киваю и одним глотком допиваю шампанское. — Отойду ненадолго.

Одарив Александра натянутой улыбкой, я иду к бару под предлогом обновить фужер и заранее знаю, что обратно не вернусь. Слишком больно стоять рядом с ним и осознавать, что по прошествии времени ничего не поменялось: ни мои чувства, ни его решение не быть со мной.

Дальнейшие попытки наслаждаться виртуозной игрой на фортепьяно и общей атмосферой праздника оказываются провальными. Я чувствую себя раздавленной и слабой перед лицом обнажившейся истины. Пусть я ни разу не переступила проведенную собой же грань, но от этого ничуть не легче. После короткого разговора с Александром мне больно едва ли не сильнее, чем в тот злополучный вечер.

— Вот и я говорю, — голос Тани звучит по обыкновению громко и воодушевленно. — Весь год пашешь как проклятая, потом приезжаешь сюда и получаешь четыре объекта за неделю. Как там эти птички-эзотерички говорят? Надо жить в легкости?

— Тань… — Я посылаю извиняющуюся улыбку Ольге за то, что прерываю их беседу. — Я неважно себя чувствую и хотела бы вернуться в отель. Не в курсе, как это можно сделать?

— У тебя не морская болезнь? — Взгляд Татьяны становится озабоченным. — Здесь должен быть катер как раз на такой случай. Тебе лучше уточнить у Александра. Он дружит с организаторами и все знает.

— Спасибо, — губы шевелятся с трудом и мне не удается выжать улыбку. — Тогда найду его.

— Тебя проводить?

Я качаю головой.

— Нет, не надо. Это просто небольшая слабость.

Эмоциональное удушье с каждой секундой нарастает. Утонченная игра фортепьяно и саксофона ощущается как безвкусная какофония звуков, от роскошного убранства и изысканных нарядов гостей пестрит в глазах. С напряженно колотящимся сердцем я лавирую между официантами, ища глазами плечистую фигуру в смокинге. Пусть укажет на того, кто может увезти меня отсюда, а дальше я сама.

Александра я нахожу в задней части палубы, стоящим с компании представительного араба.

— Твое возвращение затянулось…

— Мне нужно вернуться на берег, — перебиваю я, ненадолго забыв о манерах. — Подскажи, пожалуйста, кто может с этим помочь?

Пробежавшись взглядом по моему лицу, он хмурится.

— Что случилось?

— Просто мне так нужно, — честно говорю я, решив не прикрываться ложью о недомогании. — Татьяна сказала, что здесь есть катер.

Александр поворачивает к арабу, и тронув за плечо, извиняется, говоря, что ему требуется со мной переговорить. Тот с пониманием кивает и ретируется.

— Повторяю: что случилось? — Александр разворачивается ко мне, закрывая собой вид на палубу. Темные глаза смотрят пытливо и требовательно, будто мое желание покинуть вечеринку могло его расстроить.