Книга Папина дочка, страница 91 – Алайна Салах

— А теперь мне страшно.

— Не пугайся, ничего плохого. Сказали, что ты крупный девелопер и ещё входишь в топ завидных холостяков.

— Прямо-таки завидных? — иронизирую я, ловя себя на том, что очень давно не разговаривал в шутливой манере о вещах, не имеющих отношения к работе и чему-то серьёзному. — Те, кто включил меня в этот список, явно ничего обо мне не знают.

Каролина хмурится.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я законченный трудоголик. На личную жизнь практически не остаётся времени.

— У тебя же есть девушка, — возражает она. — Значит, не всё так плохо.

Мне есть что ответить, но едва ли это будет корректно по отношению к Насте. Она, кстати, звонила мне вчера, когда я был на ужине. Я не ответил и не перезвонил. Сначала было неудобно, потом не хотелось. Снимки с форума наверняка дошли и до неё, и меньше всего мне бы хотелось что-то объяснять и оправдываться.

Если перед отъездом я подумывал о расставании, то теперь принял твёрдое решение всё закончить. Наша связь давно изжила себя, так и не сумев перерасти ни в дружбу, ни во взаимопонимание. Я окончательно понял это здесь. С девушкой, которая вдвое младше и которую я знаю сравнительно недолго, у меня сформировалась куда большая близость, чем с Настей, с которой мы знакомы почти четыре года.

— Извини, что я об этом заговорила… — тихо произносит Каролина, превратно истолковав моё молчание. — Твоя личная жизнь меня не касается.

Обхватив чашку двумя руками, она смотрит в окно.

Я машинально сжимаю и разжимаю ладони, сражаясь с желанием сгладить возникшую шероховатость. Вот он, самый главный минус нашего общения: то, что я всякий раз упираюсь в ощущение вины перед сыном за то, что мне по-человечески хорошо рядом с ней. За то, что вопреки всему не могу игнорировать привлекательность Каролины и испытываю восхищение ей и как личностью, и как женщиной. За то, что позволяю себе заходить за грань, как со вчерашним танцем, и всякий раз нахожу нелепые оправдания, вроде: «взгляд — это всего лишь взгляд» или «восхищение красотой женщины — это часть мужской природы».

Я снова смотрю на неё: на плотно сжатые губы, на линию ключицы, открывшуюся в расстёгнутом вороте рубашки. Блядь, да что же всё так сложно-то. Гораздо сложнее, чем полтора года назад.

— А мы сегодня припозднились, — раздаётся над столом голос Татьяны, ставящий окончательную точку в возможном продолжении диалога. — А что, Ольги с Максимом ещё нет? Шеф, напомните, у нас служебные романы разрешены?

Татьяна появляется на пороге моего номера с выражением лица, говорящим: «шеф, это срочно». Получив пригласительный кивок, она спешно марширует в гостиную и без слов протягивает мне планшет.

Первое, что я вижу, — это заголовок статьи: «Юная дочь мэра — любовница сорокалетнего бизнесмена Александра Руднева. Как блогерка средней руки попала на международный бизнес-форум в качестве стилиста делегации».

Ниже приложены наши совместные фотографии с Каролиной: та, что попала на разворот «Глобал Билдинг», и снимок полуторагодовой давности, где я, стоя по пояс в воде, обучаю её серфингу.

В ушах поднимается гневный гул. Какого, блядь, хера?

— Что делаем, Саш? — понизив голос, спрашивает Татьяна. — Это обычный жёлтый паблик на двести тысяч человек. Пост выложен час назад, но скоро его растащат другие. Подумала, что тебе нужно знать. Всё-таки девочка — дочь действующего мэра.