Книга Новый босс, страница 75 – Алайна Салах

— Rossiya svyashchennaya nasha derzhava, Rossiya svyashchennaya nasha strana…

Сложные русские буквы эхом разносятся по подъезду, и за дверью мгновенно слышится топот ног.

Официально: выучить российский гимн — это самая полезная вещь, которую я совершил за последний год.

Дверь распахивается и на пороге появляется кошачья мордочка Славы. Глаза зареванные, на щеках темные разводы, но взгляд сверкает яростью.

— Чего тебе? — рявкает, оскалив белые клыки. — Не задался вечер с Мариной?

Блядь.

А я еще Ирине на день рождения последний макбук хотел подарить. Вот хрен ей теперь. Куплю асус.

Матрешка пытается захлопнуть перед моим носом дверь, но я, рискуя столкнуться нос к носу с российской медициной, просовываю в имеющийся зазор ногу.

— Поговорим, матрешка. — проталкиваюсь внутрь квартиры. — Ты как раз, как я погляжу, в колготках.

Слава

Малфой проталкивается в квартиру, наполняя прихожую свежестью зимней Москвы, а ноздри — своим чертовым запахом, от которого слабеют колени.

Быстро окидывает взглядом мой противоречивый прикид: мешковатую футболку с хрюшками и кружевные колготки от Волфорд, за который модница Эвелина казнила бы меня без приговора, и глубоко вздыхает.

Но сейчас мне плевать. Наплевать даже на то, что Гас видит меня такой зареванной. Понятия не имею, чего я вообще ждала от этого вечера. Наверное, чуда. Что за ужином Малфой произнесет какое-нибудь заклинание, стирающее память, и я забуду, что в течение двух недель его одноглазый мутант лазил там, где не следует, и мы снова будем счастливы. К счастью, мама Ирина вовремя спустила меня с небес на землю. Оказывается, этот циничный гад ужинал с какой-то вейлой в ресторане, а потом трансгрессировал ко мне. Больно и тошно. Не прощу.

— Стой, где стоишь, Малфой. — командую, шмыгая носом. Не слишком грозно получается, ну и пусть. Сегодня позволю себе быть слабой. У меня, в конце концов, жизнь порушилась — любимый конченным мудаком оказался. Я устала корчить из себя Чудо-женщину, которой все не по чем.

— У тебя есть минута, чтобы сказать все, что хотел, а потом выметайся.

Делая вид, что размышляет над моими словами, Гас задумчиво потирает челюсть, а затем наклоняется и начинает расшнуровывать ботинки.

— Ты что, не слышишь меня? — раздраженно топаю ногой в пушистом тапке. — Я не приглашала тебя войти.

Не обращая внимания на мои истеричный вопли, Гас скидывает с ног обувь и уверенно шагает ко мне. Молча обвивает ручищей мою талию и тащит за собой в кухню. Упираюсь пятками в паркет и брыкаюсь, пытаясь вырваться, но гаденыш слишком силен.

— Это, черт подери, ни в какие ворота не лезет. — отскакиваю от него, когда захват ослабевает. — Ты что себе позволяешь? Ты на моей территории, между прочим, и я требую, чтобы ты ушел.

— Может быть, на помощь кого-нибудь позовешь? — заботливо осведомляется Гас, приваливаясь к обеденному столу. — Маму, например? Хотя, боюсь, она сейчас слишком занята тем, что трескает капрезе и портит жизнь своей дочери.

Каков наглец. Не были тапки такими мягкими, запустила бы одним Малфою в голову.

— Ты смеешь обвинять маму в том, что сообщила мне о твоем блядстве? С чего она вообще должна тебя покрывать?

Сейчас я напоминаю себе банку с забродившими огурцами: готова взорваться в любую минуту. Аж тело вибрирует и руки дрожат. Даже не помню, когда была настолько вне себя. Гас же, напротив, выглядит спокойным и собранным, пока изучает меня глазами. И за это я ненавижу его еще больше. Что я агонизирую от боли, а он выглядит как Далай Лама под транквилизаторами.