Книга Демон-босс, страница 55 – Алайна Салах

— Чего ты там все хихикаешь? — ворчит Жданов. — Со мной поделись.

— Мне такая дребедень в голову лезет, что тебе лучше не знать, — смеюсь я, не в силах остановиться.

Его взгляд становится серьезным и уже в который раз изучающе скользит по моему лицу.

— Смотрю на тебя, Люба, и все пытаюсь понять, где собака порылась. И в «Что? Где? Когда?» любому Друзю фору дашь, и грудь загляденье, и хихикаешь вон как девчонка. А если про пироги твои вспомнить, то вообще идеальный комплект выходит.

От волнения и удовольствия начинает покалывать между лопаток. И он себя еще циником называет. Я столько комплиментов в свой адрес даже от болтуна Левы не слышала.

— Ты уж, пожалуйста, тоже меня не идеализируй, Игорь. Недостатков у меня предостаточно. Я например, сильно комфорт люблю, так что в палатку ночевать меня уже не затащишь. Шумные сборища терпеть не могу. Еще я к чистоте придирчива и от природы очень брезглива…

— То есть, если я сейчас тебе секс предложу — сначала в душ погонишь? — перебивает Жданов.

— А ты, что, уже готов? — растерянно переспрашиваю я.

Вместо ответа он выдирает из моих рук бутылку и, с грохотом опустив ее на тумбу, наваливается сверху. Ох. Действительно ведь готов, и еще как.

— Терпеть больше невмоготу, Люба. Уж очень хочется еще раз послушать, как ты кричишь «Ты просто бог, Игореш».

— Закончила аспирантуру химфака и сразу же была приглашена на работу в университет. Заведующий кафедрой, Глеб Анатольевич, очень меня ценил. Когда через год мне предложили должность главного технолога на небольшом предприятии, едва ли не со слезами уговаривал остаться.

— То есть ты еще со времен студенчества мужикам головы кружишь, Люба Владимировна? — хмыкает Жданов, отпив кофе.

Я смеюсь.

— Помилуйте, Игорь Вячеславович. Мне тогда двадцать пять было, а Дурову под шестьдесят.

— Мне тоже под шестьдесят и что с того?

Я задумываюсь. А ведь действительно они ровесники. Однако двадцать лет назад Глеб Анатольевич виделся мне глубоким стариком, для которого любовь и романтика остались в далеком прошлом.

— Вот ты сейчас об этом сказал, и я вспомнила, как он подолгу нависал надо мной и дышал в ухо. — Я непроизвольно морщусь. — Тогда мне казалось, что Дуров просто плохо слышит и потому так близко наклоняется. Теперь я, пожалуй, этот момент пересмотрю.

— Я же говорю, Люба. Нам мужикам всем от тебя одно и то же надо, — уверенно произносит полиграфический магнат.

— И что же это?

— Секс и пироги, конечно. Ну и поговорить с тобой душевно можно. Это тоже неоспоримый плюс.

Я с неохотой смотрю на часы: почти полдень. По-хорошему, пора ехать домой: принять душ, переодеться, приготовить обед. Да и Ника меня уже наверное потеряла. Однако прерывать наше затянувшееся свидание совсем не хочется. Это странно с учетом того, что подолгу находиться в гостях мне некомфортно. Но кажется, стоит выйти за дверь, ничего подобного больше не повторится.

— Ну что, Люба Владимировна. За утренние труды считаю нужным тебя отблагодарить… — Губы Жданова трогает многозначительная улыбка, от которой я моментально заливаюсь краской. — Пиджак натягивай и поехали в ресторан. Попотчуем тебя чем-нибудь этаким. Берлога у меня, сама видишь, холостяцкая. Помимо вина и колбасы хер что в холодильнике сыщешь.

— Сегодня я для ресторана, пожалуй, не гожусь. — Я машинально трогаю щеки. — Одежда несвежая, голова тоже. И не смотри на меня с укоризной, Игорь. Я же предупреждала, что мне очень важен комфорт.