Книга Искатель, 2012 №1, страница 88 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— Как-никак? — криво усмехнулась Шелестова.

— Кто скажет, что ты юноша, пусть первый бросит в меня камень, — ответил улыбкой я. — Теперь ты. Что дальше было?

Шелестова вмиг посерьезнела:

— Чистый стал выносить банки и бросать их в воду. Подальше от «Золушки».

Я кивнул:

— С этим тоже ясно. Концы — в воду. Улики — туда же. — И тут меня осенило: — А может, рассчитывал вернуться за ними. Или прислать кого. Хотя нет, вряд ли. Первый же шторм или выбросит банки на берег, или утащит их на глубину. Чистый что-нибудь говорил при этом?

— Он все молча делал, остервенело. — Мила поежилась: — Так страшно было.

Я подхватил:

— Одна банка у него в руках развалилась. Но Косте было уже не до этого. Теперь его занимали приборы. Он их крышкой от ящика с навигационными инструментами уродовал. Хотел аккуратненько — так, чтобы выглядело естественно, словно при крушении побились, но аккуратно не получилось. Торопился очень.

— Они же были отключены, — сказал Федор. — Приборы.

— Верно. Но нужно было разбить, вывести из строя. А то примчатся спасатели и спросят: чего ж вы медлили, почему сразу не сообщили, что дело швах? И что бы Костя на это ответил? Что владелец судна, покойный господин Полуяров, хотел втайне высадиться на остров и поохотиться за пиратским кладом? Так, что ли?

Федор понурился, а я продолжил:

— Но есть тут одна тонкость. Все средства связи Чистый уничтожить тоже не мог. Причем он не брал в расчет спутниковый телефон, который был у Джона. Тот ведь бросился за тобой очертя голову, а спутниковый телефон вещица капризная, она бережного отношения требует и к морским купаниям не расположена. Нет, Чистый должен был сохранить какой-нибудь из приборов, имевшихся на борту. И лучше всего на эту роль подходил аварийный радиобуй, имевшийся на спасательном плоту. Пока плот на борту, буй молчит, когда плот сбрасывают на воду — включается. Буй можно включить и вручную. Короче, налицо идеальный вариант объяснения, почему буй не работал до кораблекрушения и почему заработал потом. Просто уцелевшие члены экипажа не сразу, но все же сообразили, что надо активировать аварийный передатчик. Но даже не эта «идеальность» убеждает меня, что Костя оставил в целости именно радиобуй. Красноречивее другое: когда я полез за буем, то оказалось, что на плоту его нет. Или я невнимательно смотрел, как считаешь, Мила?

Шелестова тряхнула головой, убирая с лица упавшие на него волосы.

— Это я его взяла. И спрятала среди сложенных парусов. Но это потом, после того, как я ударила Чистого. Мне было очень страшно, но страх прошел, когда у Кости началась истерика. Джон все не возвращался, и это выводило Чистого из себя. Он уже не молчал, он проклинал всех: тебя, Джона, Федора, Козлова, меня. Потом открыл люк моторного отсека и стал увечить дизель.

— Нервы, — сказал я. — Это все нервы. Он страховался. Нет тока, нет и связи.

Мила, казалось, была недовольна тем, что я ее перебил, поскольку была готова перейти к главному.

— Когда я услышала, как он ругается, когда увидела, как суетится, я поняла, что он тоже боится. И я как-то сразу успокоилась, хотя и подумала, что в таком состоянии он может изменить свои планы относительно нас с Козловым. И все равно — успокоилась. Просить его о чем-то, уговаривать было бесполезно, и я его ударила.