Книга Искатель, 2012 №1, страница 42 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

«Стоп, — одернул я себя. — Ты чего пургу несешь, уродец? Мухтары какие-то, девы с железными нервами. Тебе что, делать нечего?»

— Пойду пройдусь, — сказал я. И поразился, как дико прозвучали мои слова. Слишком обыденно для таких обстоятельств и такой обстановки.

— Я уже ходила. Сто шагов туда, — Мила показала налево. — Сто шагов сюда, — Мила показала направо. — Никого. На яхту надо. Напомним о себе миру.

Мне даже как-то неловко стало. Растерялся, потерялся. Разумеется, нам нужно на яхту. Там есть все, что делает жизнь яхтсменов начала XXI века безопасной. Пусть и относительно, что следует из нашего бедственного положения. Там рация, там спутниковый телефон, там много разных электронных штукенций, с помощью которых можно сообщить людям на берегу, что у нас неприятности. Крупные. Что беда у нас!

— Согласен, — кивнул я и опасливо сделал шаг. Смотри-ка, ничего, вполне, не падаю. Готов к труду, а коли понадобится, то и к обороне.

Я поднял руку и пощупал шишку на затылке. Как источник боли она меня совсем не беспокоила, а вот своим происхождением — даже очень. Я ведь увернулся от гика. Тогда откуда она взялась? Может, когда я вытащил в кокпит Козлова, гик понесло обратно и он заехал-таки мне по черепушке? Дальнейшее укладывается в схему: меня сбросило в воду, но я не захлебнулся, потому что был в спасжилете, волны прибили меня к берегу, потом Шелестова вытащила на камни. Все логично. Правда, больно гладко. А если не что, а кто? Но с какой стати кому-то бить меня по голове? Кому? Джону? Федьке? Чистому? Кстати, где они? И примкнувший к ним Козлов.

О плохом думать не хотелось. Думать вообще было тяжко, и я оставил это занятие. Будем решать вопросы по мере их возникновения и, по возможности, не утруждая извилины.

— Я с тобой, — сказала Мила.

С валуна, на котором сидела, она поднялась легко и легким же шагом направилась к воде.

— Вот здесь надо, — показала она направление. — Я здесь шла.

Так и оказалось: ей — по пояс, мне — чуть ниже. Мы добрели до яхты и забрались на нее. Это оказалось нетрудно.

Тут вот какая штука. Если яхта на ровном киле, подняться на нее из воды без посторонней помощи — задача архисложная. В Голливуде на этом целый триллер построили. Типа: решили люди искупаться — все, всем было жарко, а штормтрап не вывесили, ну, и не смогли вернуться обратно. Я уж не помню в деталях, чем там все закончилось, но закончилось плохо. С «Золушкой» такой сюжет не прокатил бы. Ее проектировали в годы, когда в моде была приплюснутая, точно утюгом выглаженная корма. Имелся на ней и специальный трап для купальщиков, который можно было опустить и находясь в воде. Этим трапом мы и пользовались после освежающих морских ванн. Однако в данный момент «Золушка» стояла, задрав к небу корму, и трап, даже будь он опущен, нам бы не помог. Ну и бог с ним, с трапом этим. Крен яхты был так велик, что мы просто перешагнули через ее подветренный борт и оказались в кокпите.

— Люди! — крикнул я, не особенно надеясь на ответ. Его и не последовало.

Мила разглядывала окошки и датчики на консоли приборов. Я тоже взглянул. Экран картплоттера^[3] был разбит. Я стал нажимать на все кнопки подряд, но приборы дружно игнорировали мои старания: ни одно окошко не засветилось, ни один диод не замерцал, ни одна стрелка не дернулась. А ведь такого в принципе быть не могло! Чему в них ломаться, в приборах этих? Ну, ладно, есть чему, но чтобы все и разом? И к тому же ток-то должен идти! Это как в машине после лобового столкновения: сама всмятку, а указатель поворота мигает и мигает.