Книга Искатель, 2012 №3, страница 77 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

Карин до сих пор не может вспомнить их лица. Все трое были похожи друг на друга, как грузины на Центральном рынке.

Главный разговаривал очень вежливо. Может быть, это так показалось. Но явных угроз, надрывного крика, хрипа и «фени» не было. Просто у Карина безразличным тоном поинтересовались, кому он платит и кто его охраняет.

Он знал, что ни к коем случае нельзя говорить, что он свободен, что он сам себе найдет охрану, что у него и брать-то нечего и другие подобные глупости. У братвы свой кодекс чести и свои правила игры. Его сразу бы «застолбили», а уж кто первым свеженького фирмача заарканит, тот и «доить» его будет всю жизнь. Таков порядок. Это напоминало времена первопроходцев: чья первая нога ступила — тот и хозяин.

Карин, даже не сдерживая естественное волнение, сообщил, что он под опекой «соответствующих органов с Лубянки».

— Телефончик опекуна?

— Не могу, господа. Меня не уполномочили.

— Вот если через два дня они тебя не уполномочат, будем считать, что ты с нами пошутил. Но это на первый раз. Мы таких шуток не любим.

Когда «господа» удалились, Карин начал лихорадочно перебирать своих бывших коллег. На такое мало кто пойдет. Надо не только дать свой служебный телефон, но, возможно, выйти на «стрелку» и, предъявив удостоверение, заверить «первопроходцев», что у фирмача есть достойная и добротная «крыша» и при капитальной «разборке» им ничего уже не светит...

А к вечеру у Карина появился Баскаков. Он был похож на обычного полковника предпенсионного возраста, готовящего свои «запасные аэродромы» и согласного на любое сотрудничество. Он действительно был готов на многое, и Карин как-то сразу успокоился.

Но это было в первую их встречу. На следующий день Баскаков положил перед Кариным лист бумаги с колонками цифр. Внешне это напоминало шифровку из старых шпионских фильмов, но это было что-то другое.

Баскаков не дал Карину времени разобраться в этих сумбурных строчках. Он начал говорить быстро, убаюкивающим, ласковым и одновременно зловещим полушепотом:

— Вы только не волнуйтесь, Юрий Иванович. Эту бумажку я вам оставлю. Потом все аккуратно сверите. Здесь вот номера дел, а это — странички... Странно, но все эти дела были у вас в руках. А этих страничек в них уже нет... То есть кое-где есть, но только там, где вы перенумеровали. Зря. Заверительные надписи своей рукой подделали... Интересные были документики. И рукописные сообщения из рабочих дел агентуры, и сводочки из разработок, и сигнальчики из литерных дел... Конечно, на стопроцентное уголовное дело здесь тянет, но слабо. Морокй много. Обыски, экспертизы, сличение почерков, отпечатков. Муторное это дело. Но есть еще несколько фактиков. Возможно, и косвенных, но для суда — убийственные… Вернее — для подсудимого. Посмотрите сюда — я красными галочками отметил. Это агентурные сообщения некоего Садура, который в свое время в благородном патриотическом порыве стучал. И на кого?! На того, кто сейчас является одним из наших светочей, одним из лоцманов. И все бы ничего, но сейчас Садур, в миру Садиков Артур Ильич, тоже не маленький начальник. Даже смог вам, Карин, этот особняк выделить. И почти за-бесплатно. С чего это он такой добрый?

Баскаков встал, подошел к окну и, повернувшись спиной к Карину, размял плечи и замер, закинув руки за голову. Так не ведут себя в чужом кабинете. Гость явно давал понять, что он здесь хозяин, а не проситель, не будущий пенсионер, ищущий выгодное теплое место. И еще он демонстрировал полное спокойствие и уверенность. Он совершенно не боялся, что после этого разговора Карин не подскочит сзади и не приласкает его по темечку пепельницей из яшмы или гордо восседавшей на столе бронзовой птицей о двух головах.