Онлайн книга «Искатель, 2012 №3»
|
Варвара очень не любила литературные штампы. Ее коробило, если она встречала фразы типа «у него подкосились ноги». Она вспомнила об этом сейчас, когда увидела, как рухнул на ковер Леонид Жидков. Он не сел, не упал, не свалился, а именно — рухнул и именно потому, что у него подкосились ноги, когда он понял — неуклюже оправдываясь по одному из убийств, он получил прямое обвинение в другом. Когда Варвара увидела, что Жидков не потерял сознание и даже встает, потирая ушибленные места, она выключила диктофон и, собрав свои вещи, произнесла тоном усталого следователя: — На сегодня достаточно... Продолжим завтра. Мне надо уточнить некоторые детали... И не надо больше никуда бежать. Только лишние хлопоты и мне, и вам... Да, и деньги эти я, пожалуй, заберу. Они «подлежат конфискации как добытые в результате преступных действий». Я сформулировала правильно, Жидков?.. Может быть, вам расписку написать?.. Нет, не буду. Когда вам в руки попадают денежные расписки, это плохо кончается. Варвара взглянула на часы — около трех часов ночи... Надо забраться куда-нибудь повыше. Она давно мечтала увидеть рассвет над морем. * * * Олег Крылов не очень любил бывать в этой квартире на проспекте Мира. Когда-то здесь жила Евгения Елагина. Полтора года назад она приютила, а потом и прописала здесь свою дальнюю родственницу из Саратова Анастасию Жукову. Первую встречу с Настей Олег помнил очень хорошо. Ей тогда было всего двадцать два года. Но не она, не Настя, интересовала Крылова в тот момент. Ему нужен был выход на Елагину, и он его получил. Но вместе с этим получил и проблему. Конечно, Елагина была жуликом. И очень крупным. А среди ее связей были шантажисты, вымогатели, убийцы. Собственно говоря, именно эти ребята и интересовали Крылова в первую очередь, но для Насти она была родственницей. Дальней, даже очень дальней, но... Не надо было ввязывать Анастасию в это дело. В первый момент она действовала в порыве, по справедливости. Но сейчас ее, да и Олега, преследовало чувство, которое мудрый Савенков назвал «синдромом Павлика Морозова». Елагина исчезла почти год назад. Это случилось не вдруг. Заранее были открыты крупные счета в иностранных банках и упакованы чемоданы. И назад она не вернется. В последний день она узнала, что ее вызывают в качестве свидетеля. Эта беседа очень просто могла плавно перерасти в «допрос обвиняемой Елагиной». А сейчас все это повисло и будет висеть, пока она находится вне пределов досягаемости... К моменту исчезновения Елагиной ее фирма находилась на пике, в той самой верхней точке, с которой должно было начаться катастрофическое падение. Правда, ее преемники значительно смягчили удар. Каждому вкладчику они направили извещение о срочном собрании акционеров фирмы, которое состоится во Владивостоке. Голоса тех, кто не приехал, автоматически переходили к администрации. Все законно! Выбрали нового генерального, утвердили новый устав, заморозили все вклады... Народ, конечно, немного побузил: опять, мол, нас обманули. Но успокоился. Опыт уже был, все знали: бузи или не бузи — результат один и тот же. Крылов убеждал Настю, что Елагина исчезла бы и так, без ее помощи. И прописала она ее «на всякий случай». Чтоб было, кому за вещами присматривать... Вещи! Именно они угнетали больше всего. Вазочки, картины, плюшевые игрушки... Они каждый раз кричали, вопили, смеялись со своих полок, стен, диванов. И тронуть их нельзя — чужое, и смотреть на них тошно. Особенно остро это чувствовалось в первые месяцы. Сейчас, через год, все сгладилось. И все эти вещи в Елагинской квартире — не то чтоб они стали родными, но уже не так раздражали... |