Книга Искатель, 2012 №3, страница 3 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

А еще мешал дождь — мелкий, надоедливый, не прекращавшийся с самого утра. Люди сутулились», поднимали воротники, прикрывались зонтами. Савенков никак не мог вглядеться в их глаза, рассмотреть их лица, искаженные струйками воды и маской печали... Периодически к нему протискивался Павленко и, оттащив в сторону, требовательно шептал:

— Ты смотри, Игорь. Здесь он должен быть. Убийца всегда на похороны приходит...

— Так это в кино... И вообще, сомнительно, что это убийство.

— Как это — «сомнительно»? Это кому сомнительно? А я уверен, что это убийство! Не мог такой человек сам уйти. Я его десять лет знал. Не мог такой человек сам себя... жизни лишить. Он знаешь как ее любил, жизнь-то? А я — знаю... Короче, смотри в оба глаза. Я чую, убийца здесь, среди них. Ты сыщик, в конце концов, а не хвост поросячий. Потом сомневаться будешь, когда эту паскуду найдешь...

Павленко, завершив свой монолог, схватил Савенкова за руку и крепко сжал ее, демонстрируя веру в небо и жажду мести. Потом он осторожно нырнул в толпу, пробираясь к молодой вдове, которая с отрешенным видом стояла в окружении заплаканных причитающих старух.

...Игорь Савенков хорошо понимал, что эмоции Павленко мало соотносятся с фактической стороной дела. Покойного — Владимира Маруева — обнаружили три дня назад в его городской квартире. Здесь он появлялся очень редко. В последнее время осваивал с женой новенький особняк в Завидово.

В то утро шофер Маруева, не дождавшись своего начальника у подъезда, поднялся наверх и долго звонил, а затем настойчиво стучал в дверь квартиры. Потом, чувствуя неладное, он полетел на фирму, которую возглавлял Владимир Антонович Маруев, а оттуда — в Завидово. Когда он привез жену шефа Валентину, около квартиры их уже ждал начальник охраны фирмы. Так что дверь они вскрывали втроем.

Маруев лежал на полу в центре большой комнаты, а рядом на журнальном столике был аккуратно разложен полный набор предметов, подтверждавших картину произошедшего: жгут, закопченная чайная ложка, вскрытые ампулы, спички, пустые бумажные пакетики и шприц.

Все это Савенков узнал только вчера от молоденького следователя. Похоже, это было его первое самостоятельное дело, и он всячески демонстрировал свою дотошность, осведомленность, готовность серьезно рассматривать любую версию. Особенно его рвение усилилось, когда он понял, что Савенков не просто родственник или знакомый покойного, а руководитель самой «Совы», того знаменитого детективного агентства, о котором в милицейской среде уже начали ходить легенды.

Следователь даже встал из-за стола и представился Савенкову по всей форме. Собирался он и козырнуть, но вовремя вспомнил присказку о «пустой голове, к которой руку не прикладывают». Он только невнятно махнул в воздухе ладонью и добродушно заулыбался:

— Лейтенант Борко. Веду дело о самоубийстве Маруева... А я о вас много слышал, Игорь Михайлович. Нам курсовой офицер рассказывал, как ваши ребята в Крыму банду разоблачили и сокровища нашли. Это надо же — сорок чемоданов!

— Ну, не сорок, а двадцать шесть... Правда, там еще два сундука было и мешки. Так что на сорок чемоданов бы хватило... А как же вас звать-величать, лейтенант Борко?

— Вадим. Вадим Борисович... Я понимаю, вы свое следствие будете вести? Но тут очень мало шансов. Чистое самоубийство. Я сам все версии отрабатывал: убийство, доведение до самоубийства, случайный «передоз».