Книга Искатель, 2012 №4, страница 91 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

Ну, довольно, решил я, долее оттягивать магический выпад смысла нет. Да и терпение мое иссякло — видно, переборщил я с поносным заклятием. Поэтому, приготовив склянку с дубовыми чернилами, принялся негромко наговаривать Слова Силы:

— Что? Чего ты там бормочешь, деревенщина?! — с беспокойством воскликнул Жан.

Но было уже поздно — с последними словами заклятия я быстро выхватил из рукава склянку и плеснул густой чернильной струей прямо на магический круг и Пентаграмму. Широкая иссиня-черная полоса перечеркнула защитную окружность и нарушила целостность Звезды.

Мастер Теней так и замер с открытым ртом, в ужасе уставившись на испорченную Пентаграмму. А в следующий миг свирепый многоголосый рев потряс своды залы и заметался, забился сотнями гудливых отголосков по бесчисленным дворцовым галереям — призраки тамплиеров вышли из повиновения! Потрясая оружием, они со всех сторон устремились на своего недавнего повелителя.

Очнувшийся наконец Жан Орлеанский, шустро спрыгнул с костяного трона и, упав на колени, в отчаянии попытался стереть проклятые чернила полами своей пурпурной тоги. Бесполезно — пятно только еще сильнее размазывалось по поверхности Пентаграммы. А взбесившиеся иллюзии, визжа и воя, уже окружали Жана.

Тогда он вскочил с пола и закричал, широко расставив в стороны руки: «Еыннелсымссеб! Янем етьватсо! Чорп! Чорп!» Абракадабра какая-то, подумал я, даже рифмы нет. И решил было, что на старика еще действует мое давешнее заклятие «словесного поноса». Однако едва он произнес эти бессмысленные, на мой слух, слова, как мощный порыв ветра — почти ураган — сорвался с его ладоней и ринулся навстречу взбунтовавшимся призракам.

Колдовской смерч со свистом налетел на рыцарей, ударил и принялся срывать с них — с одного за другим — призрачную плоть, точно луковую шелуху. Я глазом моргнуть не успел, как сначала от них остались одни скелеты, а потом и кости осыпались, будто сухой песок. Тысяча чертей! Такого я не ожидал: заклятие оказалось настолько мощным, что призрачных крестоносцев буквально развеяло по ветру! Только что они с воплями бежали к Жану, и вот — фьюить! — истаяли, словно их и не было! Пустые доспехи, мечи и копья так и посыпались дождем на каменные плиты пола, наполняя помещение звоном и грохотом.

Ситуация складывалась явно ничейная: никто из нас — ни я, ни Мастер Теней, — пока не смогли одержать вверх над противником. Жан Орлеанский подобрал свой посох и медленно повернулся ко мне. От недавнего его легкомыслия не осталось и следа. Глаза тамплиера налились кровью и горели такой мрачной яростью, что я стал опасаться, не вспыхнут ли под его взглядом мои одежды.

— Вижу, я недооценил тебя, Микеле Скотто^[16], — произнес Мастер Теней, — ты и впрямь сильный чародей. Но все равно — моих секретов ты не получишь!

Жан направил на меня рогатый жезл и принялся размеренным речитативом и замогильным голосом декламировать:

Ого! Я распознал начальные строки заклятия «черной гекатомбы». Совершенно жуткая штука! Этим заклинанием человек приносится в жертву лунной богине Гекате и ее свирепой свите. Если до конца и правильно произнести все слова «черной гекатомбы» — спасения не будет. К сожалению, какого-либо «противозаклятия» от него не существует. Во всяком случае, я такого не знал.