Книга Искатель, 2012 №4, страница 37 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

Я сжал кулаки, с трудом сдержавшись, чтобы не вцепиться иуде в горло.

— Она этого не делала.

— Тогда кто?

— Я.

— Молодец. Мотив придумал?

Я все-таки не удержался и бросился на Фиму, но Ксюшин визг быстро остудил меня. От ощущения собственного бессилия хотелось плакать. Я закрыл глаза. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Анна Елисеевна, — заговорил вдруг Фима как-то особенно веско. — Припомните, пожалуйста... это очень важно. После того, как погас свет, и до того, как его включили, кто-нибудь проходил у вас за спиной?

Старушка задумалась, потом покачала головой.

— Нет. А в чем дело?

— В затычке. Тот, кто все это подстроил, должен был слить воду из вазочки до того, как на щитке включат автомат, — в противном случае его бы снова выбило. Для этого злоумышленнику нужно было вытащить затычку. Когда Вася включил фонарик, Ксюша вскрикнула и прижалась ко мне. Я обнял ее и почувствовал за спиной какое-то движение. Но, разумеется, не обратил внимания, не до того было. А зря. Если бы обернулся, мы бы знали, кто он — этот злой гений. Вы уверены, что никто не проходил?

— На сто процентов.

— Йес-с-с! — завопил я, выбросив кулак. — Анна Елисеевна, можно я вас поцелую?

— Но-но! — она погрозила пальцем, но не выдержала и улыбнулась. — Более того, я могу поклясться, что, пока было темно, Эмма из-за стола не вставала. Она сидела рядом, поэтому ошибка исключена.

И тут все разом посмотрели на Катю.

— Напрасно вы, — сказала она, сглотнув. — Я ко всему этому не имею ни малейшего отношения. И делайте со мной, что хотите.

— Правда, ребята, — усомнилась Ксюша. — Зачем Катерине это нужно?

— Из-за денег, конечно, — спокойно сказала Анна Елисеевна. — Устранение конкурента или политического противника, как известно, стоит дорого. Особенно если конкурента хорошо охраняют. Но если не нанимать профессионального киллера, а найти не слишком щепетильного дилетанта, на сделке можно хорошо сэкономить. Дилетанта, у которого есть причины не любить будущую жертву и возможность близко к ней подобраться.

— Но у Кати нет причин не любить Первушина. Они и встречались-то всего два с половиной раза в жизни — здесь, за новогодним столом!

— У Кати есть причины не любить всех. Москвичей, семью Варенцовых, меня... У нее очень хорошо с самообладанием, но когда живешь с человеком бок о бок, подмечаешь такие детали, каких на расстоянии не заметишь. Брезгливую гримаску, мелькнувшее во взгляде недовольство, раздраженные жесты. Тяжело быть молодой и ухаживать за беспомощной старухой. Тем более когда не можешь позволить себе удовольствие послать эту старуху ко всем чертям, потому что тебе нужны деньги — на жилье, на еду, на наряды. А рядом живет сверстница, которая отпускает в твой адрес шпильки и которой все эти блага достаются даром. Сказать бы ей правду, а вместо этого ты должна выказывать дружелюбие по отношению к этой пигалице, потому что ее мать оплачивает уход за старухой. Оплачивает из кармана друга-бизнесмена, который легко мог бы давать в десять, в сто раз больше, но почему-то не считает нужным. Разве это не причина невзлюбить бизнесмена?

— Все это досужие домыслы, — сказала Катя, демонстрируя то самое самообладание. — Они доказывают только, что у вас дурной характер.

— Может быть, — легко согласилась Анна Елисеевна. — Но я уверена, что, если поискать, моим досужим домыслам найдется подтверждение. Например, деньги. Насколько я тебя знаю, ты ни за что не ввязалась бы в аферу без крупного аванса. И расстаться с деньгами, припрятав их подальше от дома, тоже не рискнула бы. Скорее всего, они обнаружатся где-нибудь у тебя под матрасом.