Книга Искатель, 2012 №4, страница 105 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Башибузуки, — констатировал Димитрий, — язви их душу!

— Кто-кто? — не понял Ал.

— Да отребье всякое из разных стран, — презрительно сплюнул воин. — Охотники до поживы! Султан их завсегда вперед пускает. Вишь, оружие-то у них свое: у кого ятаган, у кого лук, а у иных, вишь, и пищали. Ты не опасайся — до нас их лестницы навряд ли достанут. И ведь среди этой сволочи и христиане есть. Да, да, я тебе говорю! Итальянцы, немцы, венгры. И даже наши единоверцы, которые православные, — болгары, московиты. Да чего там! И греки, язви их душу, тоже сыщутся! От ведь жизнь...

Бородач вздохнул и вместе с другими ромеями принялся вновь наполнять ковши онагров камнями. Остальные воины уже вовсю стреляли из луков и громоздких фитильных ружей — пищалей. Целиться не требовалось — башибузуки шли столь плотной толпой, что каждая стрела или пуля, даже пущенные вслепую, неизбежно находили свои цели.

От грохота падающих камней, треска выстрелов, свиста стрел и человеческих воплей закладывало уши. Алу было, конечно, страшно. Даже жутко. Кроме того, он переживал, сможет ли его здесь отыскать Майкл? Да и вообще, жив ли еще старый малефик? Но одновременно мальчик странным образом ощутил азартное желание что-то делать. Ему вдруг захотелось самому поучаствовать в битве. Но у него не было никакого оружия! Разве только кувшин с водой. Он взвесил глиняный сосуд в руке. А не сбросить ли его на турецкие головы? Кувшин-то тяжелый. Нет, тут же решил Ал, вода наверняка потребуется.

Он присел на корточки и стал наблюдать за сражением.

По его прикидкам, с начала штурма прошло уже более часа. Башибузуки атаковали по всей линии стен — насколько Алу хватало глаз, — муравьями лезли по приставным лестницам, карабкались по каким-то веревкам. Тех, которым удавалось забраться на стену, ромеи кололи копьями, рубили мечами, сбрасывали вместе с лестницами. Но еще больше — десятки и сотни башибузуков — погибали на подступах или у подножия укреплений; их давили камнями, жгли струями жидкого огня. Но все новые и новые орды захватчиков упорно лезли наверх.

Ал заметил, что справа от их башни на участке в два десятка метров крепостная стена практически разрушена. На месте пролома защитники Города возвели временное заграждение из бревен, камней, бочек и мешков с землей. Ров перед заграждением почти доверху заполняли трупы. И вот большая часть башибузуков устремилась именно к этому участку. Ромеям там приходилось особенно туго. Они держались отчаянно, но, кажется, из последних сил. Сражение шло уже на самом заграждении. Правда, закованные в блестящие латы ромейские воины и вооружением, и слаженностью действий заметно превосходили противников, но все равно — кипящая волна башибузуков вот-вот могла смести их неширокую цепь и хлынуть дальше — в Город.

Ал подбежал к протиктору Фоме и указал на опасный отрезок. Тот с первого взгляда оценил обстановку и приказал развернуть один из онагров в ту сторону. Это оказалось не так-то просто — громоздкий механизм был тяжел и неповоротлив. Между тем к завалу сбежалась такая толпа османов, что их передние ряды просто вынуждены были продвигаться вперед под напором задних, невзирая на разящие удары ромейских латников.

Среди ромеев особенно выделялся высокий, закованный в черные доспехи воин с красным плюмажем на шлеме. Он с удивительной легкостью орудовал огромным двуручным мечом. И каждый его удар сбивал с ног нескольких башибузуков, а иных даже перерубал надвое. Но и он шаг за шагом вынужден был подаваться назад, уступая напору многократно превосходящего противника.