Книга Искатель, 2012 №6, страница 32 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

Самый интересный разговор случился у нее с администратором клуба. Он спрашивал: не передумала ли она насчет следующей недели. Карлин ответила отрицательно, а администратор выразил свое искреннее сожаление и заверил, что она сможет вернуться сюда в любой момент, когда пожелает.

Карлин за ширмой стянула блестящее платье. Оттуда она вышла уже в другом, темном и скромном, хотя любое платье на ней было нескромным. Посмотрелась в зеркало. Задержалась. Салфеткой стерла помаду, взяла другую. И в то же время украдкой поглядывала себе за плечо. Медиум?

Она подошла к двери, медленно открыла ее, но вдруг обернулась и сказала, шаря глазами по комнате:

— Я чувствую, что ты здесь.

Я молчал. Бесполезно отвечать человеку, который не слышит тебя.

— Я знаю, что ты существуешь, призрак-ищейка! — продолжила она, остановив взгляд. — Я не верила, но чувствую, как ты ходишь за мной.

На такой подарок я и рассчитывать не мог! Выдать свою осведомленность — то же самое, что признаться в преступлении. Я не коп и не суд присяжных — мне доказательства ни к чему, но теперь я уверен, что иду по правильному следу.

Она вернулась к туалетному столику, резким движением выдвинула верхний ящик, вынула оттуда коротенькие веточки и показала их.

— Видишь — омела. Ты не сможешь приблизиться ко мне, не сможешь войти в мой дом!

Она приколола веточки к жакету и, насмешливо улыбнувшись, хлопнула дверями. Ее каблучки торжествующе застучали по коридору.

В гримерной было на удивление пусто. На стене пара старых, пожелтевших от времени афиш, под ними продавленный диван, напротив — туалетный столик. Не считая ширмы с небрежно перекинутым через нее платьем, ничего больше. Никаких личных вещей.

Я порылся в ящиках туалетного столика, но в них оказалась только косметика. Примерно этого я и ожидал. Больше тут делать нечего, и я шагнул через порог в свой кабинет. Мне хотелось подумать. Я сел, положил ноги на стол.

Итак, Карлин Уилсон и Билл Смит придумали некий хитрый план, как избежать расплаты за договор с дьяволом. Или это придумал один из них — не важно! Важно, что их план начал срабатывать, а я до сих пор не понимаю, в чем он заключается, и, что самое главное, у меня нет никаких соображений по этому поводу. И еще вопрос: откуда им известно о том, как все на Том Свете устроено? Таинственность — главный козырь всей этой ангельской и сатанинской братии.

Но, сестричка, неужели ты решила обуть призрака? Положим, я не могу приблизиться ни к тебе, ни к твоему дому, который бы не помешало обыскать. Но мне и не нужно. Пусть тебе портят кровь живые.

Ночь стояла на дворе, и в участке было немноголюдно. Уставшие дежурные казались бледно-синими под казенным светом ламп. Печатная машинка отыскалась в комнате, где хранился архив. Тут для меня не было запретов, и я ходил везде свободно. В комнате, заставленной стеллажами с пронумерованными папками, слабо горела лампа над выходом.

Я в свете не нуждался. Расчехлил машинку, вставил чистый лист.

Самое неудобное в моем деле — работать приходится с живыми людьми и искать реальные доказательства и следы. Запрещено вынимать душу из спящего, скажем, человека и допрашивать ее. Поэтому я и шагу не могу ступить без полиции.

Трижды мою работу прерывали — в комнату, услышав стрекот механической машинки, заглядывали встревоженные дежурные. Сначала — один, затем — двое, а под конец заявились вчетвером. Приходилось выдергивать листок, а потом переписывать заново. В третий раз я здорово разозлился и грохнул дверями перед носом у любопытных. Я бы перевернул весь участок вверх дном, но в коридоре раздался убегающий топот, и больше меня не тревожили.