Книга Искатель, 2012 №6, страница 25 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

И я отправился ко второму приятелю Смита, Гарри Медисону. Этот тип торговал подержанными машинами, носил голубой пиджак и золотую печатку на мизинце.

Гарри Медисон торчал у зеркала, застегивая рубашку из блестящего шелка, и насвистывал какую-то модную песенку. Темные, коротко стриженные волосы он зализал гелем. Бьюсь об заклад, он поливает себя одеколоном, как старая миссис Трем рождественскую индейку жиром.

Гарри Медисон настолько не подходил к респектабельному миру Смита, что становилось ясно — у них имелись общие интересы. А какие интересы могут быть у парня, убийственно пахнущего одеколоном и с гелем на волосах? Женщины и наркотики.

К нему стоило приглядеться внимательнее. Наверняка у них с Биллом Смитом есть общие приятели и приятельницы. Но этот парень не нервничает, а если куда и собирается, то на любовное свидание. И я склонился к мысли, что след ведет в никуда. В конце концов, я еще успею навестить Гарри Медисона.

Есть крохотный шанс, что Билли Смит — привидение-поте-ряшка. Такое иногда случалось. И я начал обход злачных мест.

Сначала я заглянул в многоквартирный жилой дом. Точнее, в его подвал. Жильцы разделили его и хранили здесь старые велосипеды, детские коляски, сломанные кофемолки, которые почему-то не поднялась рука выбросить. Привидения облюбовали трубы отопления. Лежали на них, вытянувшись, изредка вздыхая и постанывая. По какой-то причине эти бедняги не пригодились ни Раю, ни Аду.

Когда-то давно, одержимый любопытством, я разговаривал с ними, выяснял, как они оказались в таком положении. Все твердили одну и ту же историю, словно выучили ее с одной страницы. А стоило начать расспрашивать о земной жизни, сердились или жаловались на память. Они постоянно обитали в подвале, никуда не отлучались и, насколько я помню, ни разу на площадку первого этажа не выходили. Со временем я стал замечать, что их оболочки становятся все прозрачнее и тоньше. Видимо, им суждено исчезнуть без следа. И плюнул: что толку выяснять, если ничего не выяснить. Теперь я здесь появлялся только в крайнем случае и не разводил с ними огороды.

— Есть новенькие?

— Не-е-ет, — долгим стоном повис ответ.

Другое место, где мог объявиться потеряшка, — большой магазин. Иногда растерянное привидение бежит к людям, пытаясь доказать самому себе, что это какая-то чудовищная ошибка, а вовсе не самая обыкновенная смерть. И вот оно лезет ко встречным, хочет с ними поговорить, привлечь их внимание. Что из этого получается — всем известно, — злобный полтергейст.

В торговом центре было немноголюдно — дело близилось к закрытию. Я обошел отдел за отделом, но нигде не заметил привидения.

Оставалось заглянуть в последнее убежище. На окраине города в полуразвалившемся доме жила слепая старуха. Соседи, такие же, как она, развалины, звали ее сумасшедшей — она разговаривала с приблудными привидениями. Предлагала им чаю. Чай у нее был ненастоящий, а сушеные листья, нарванные в одичавшем садике возле дома. Но привидениям это было безразлично — чай они все равно не пьют. Им важнее участие старухи, ее успокаивающее бормотанье. Может, старуха об этом знала?

Здесь я был частым гостем и свободно вошел в дом. Внизу, в комнате, увешанной выцветшими фотографиями, в кресле-качалке дремала под телевизор старуха. Я не стал тревожить каргу и поднялся на второй этаж. Деревянные полы скрипели под моими ногами, надсадно выли дверные петли, когда я заглядывал в пыльные комнаты.