Книга Искатель, 2012 №2, страница 34 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

У входа стояла стеклянная витрина, оформленная очень эффектно: на дно был насыпан песок, в который наполовину погрузился красноватый глиняный кувшин с отбитой ручкой. Из кувшина продуманно сыпались старинные золотые монеты. Перед этой витриной Гоша замер, перегораживая проход, и даже наших совместных усилий оказалось недостаточно, чтобы вытурить его оттуда. Лизка прибежала на помощь.

— Хватит валять дурака! — отчеканила она. — Пошли отсюда, сейчас откроется выставка, тогда и налюбуешься.

— Эт-то... — пролепетал Гоша.

— Пиастры, — объяснила Лизавета, схватила его за руку и потащила прочь. — Пошли! Сейчас самое время что-нибудь выпить!

С тех пор мы Гошу не видели, и это наводило на размышления.

Я пошепталась с ребятами из охраны и с Евгенией Юрьевной, и скоро Гошу привели. Лизавета стала рядом с ним и дала нам понять, что не намерена больше упускать его из виду. Черт побери Терезу, черт ее побери! Если бы не ее внезапное и драматическое появление, все было бы в порядке, Лизке не пришлось бы ехать сюда, и Гошу не пустили бы тоже. У нас был коварный план ввести его в заблуждение касательно даты открытия выставки и таким образом обезопасить, а теперь пришлось...

— Уважаемые господа, — начала наконец Ульяна. Ее спокойный голос, усиленный микрофоном, звучал очень красиво и уверенно. — Позвольте мне считать открытой выставку «Сокровища затонувших кораблей»!

Несколько уставшая от ожидания публика охотно разразилась аплодисментами. Я хлопала в ладоши вместе со всеми и думала об этом названии. В веселой компании, где ежа зовут Ежкой, а попугая Пернатым, где охранная фирма называется «Надежный замок» — как еще в такой компании могли назвать выставку, на которой экспонируются сокровища затонувших кораблей? Только «Сокровища затонувших кораблей»! Мы сами с усами, не идем по стопам Остапа Бендера — тот, помнится, считал скучным, когда шахсекция так и называется — «Шахсекция».

Ульяна умело продолжала церемонию, назвала всех именитых гостей, предоставила кому-то слово. Говорила она медленнее обычного, потому что в зале было много иностранцев, и переводчики, интимно склоняясь к ним, быстро переводили ее слова на разные языки. Но все равно получалось здорово, все шло как по маслу.

В зале появился Лялич. Я удивилась — ему полагалось быть в коридорах, проверять своих ребят, расставлять посты. Вид у него был какой-то натужно невозмутимый. Он явно направлялся ко мне, но по пути ему попались Лизка и Гоша. Я увидела, как он наклонился к Лизке и сказал ей несколько слов. Она сразу помертвела, и даже Гоша отвел взгляд от какой-то хитрой штуковины в голубой витрине и вытаращил глаза.

Очередной высокий гость, чей-то там посол, закончил говорить, и я спустилась с небольшого возвышения, чтобы выяснить, в чем дело. Немного попетляв среди приглашенных, я обзавелась бокалом и добралась до Лялича, Лизки и Гоши, которые так и стояли, словно остолбенев.

— Что такое? — спросила я Лялича и сделала глоток вина. — Надеюсь, какую-нибудь вазу у нас не спроворили? Или монету?

— Нет, — ответил Лялич. — Все вазы на месте. Монеты тоже.

Копию документов, выданных Цейскому Андрею Яковлевичу, Пьер получил на удивление легко. Он уже готовился к долгому бою, поскольку частный сыщик — лицо совершенно бесправное, но стодолларовая бумажка, предоставленная специально для этой цели его клиентом, совершила, по обыкновению, чудо.