Книга Рука на Стекле, страница 5 – Джон Гришем

— К просила сшить ей платье, — сказала она тихо, как будто говорила не с ними, а с иглой, с ниткой. — Я сказала «завтра». Она ушла. Я не сшила.

Мэтью не обернулся. Чайник нагревался, пар начал подниматься.

— Я сшила его через месяц, — сказала Анна. — Положила в её палатку, на спальник. Она не вернулась. Платье до сих пор там. Лежит. Ждёт.

Она вдела нитку в иглу. Один раз, не глядя.

— Ты не виновата, — сказал Мэтью.

— Я знаю. Но я не сшила. И теперь я шью всё время. Каждый день. Чтобы не забыть, что должна была.

Лиз смотрела на Анну, потом на Мэтью, потом на лес. Её пальцы впились в ладони до белого, до боли.

— А что ты предлагаешь? — спросила Сандра, не переставая считать. Пятнадцать. Пятнадцать.

— Уйти, — сказала Лиз.

— Куда?

— Не знаю. Но не стоять на месте.

— Мы не стоим на месте, — сказала Анна. — Мы ждём.

— Чего?

Анна посмотрела на иглу, на нитку, которая кончалась.

— Не знаю. Но если перестанем ждать, перестанем быть. Исчезнем. Как К.

Тишина. К. Никто не произносил вслух, но она была здесь. В каждой кружке, в каждом стежке, в каждом глотке воды.

Мэтью снял чайник, налил чай. В кружку Сандры, Лиз, Анны, Марты, свою. Поставил на мох.

— Пей, пока тёплый, — сказал он второй раз.

Никто не взял.

Сандра пересчитала кружки. Пятнадцать. Кивнула, посмотрела на мох, на кружки, на пар.

— Пятнадцать, — сказала она.

Марта открыла глаза, посмотрела на Сандру, на кружки, на пень.

— Я вижу шестнадцать.

Сандра замерла, посмотрела на кружки, пересчитала. Губы шевелились, пальцы сжимались.

— Пятнадцать.

— Шестнадцать, — повторила Марта.

Она подошла к пню, показала пальцем на край, на ту, что стояла отдельно. Белая, с зелёной полоской, с трещиной.

— Вон та. Её не было раньше. Я не видела её. А теперь она есть.

Сандра смотрела на кружку, на полоску, на трещину. Её пальцы замерли, перестали сжиматься.

— Её не было, — сказала Марта.

Сандра молчала.

— Я видела, как ты её достала. Вчера. Ночью. Ты думала, никто не смотрит. Я смотрела.

Капля упала с ветки. Одна. На плечо Мэтью. Он не стряхнул.

— Зачем ты её достала? — спросила Марта.

Сандра смотрела на кружку, на трещину, на зелёную полоску. Её губы двигались. Не считали. Говорили.

— Потому что я хотела, чтобы он её увидел.

— Кто?

— Ребёнок.

Тишина. Такая, что воздух между ними стал твёрдым.

— Когда он придёт, он увидит её. Поймёт, что она была не одна.

— Кто он? — спросила Марта.

Сандра не ответила. Смотрела на лес, на серую стену, на стволы, которые смыкались и не пускали.

— Я не знаю, — сказала она. — Но он придёт.

Марта смотрела на неё долго. Потом сделала глоток воды, поставила кружку.

— Я вижу шестнадцать кружек, — сказала она. — И я не знаю, чья она.

Она отошла, села у ручья, закрыла глаза.

Сандра осталась у пня. Смотрела на трещину, на полоску, на букву, которую не было видно, но которая была. Она знала, чья кружка. Знала, зачем достала.

— Он уже приходил, — сказала Сандра тихо, не глядя ни на кого. — Когда К ушла к ручью.

Мэтью замер. Кружка в руке. Чай остывал. Пар редел.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Сандра не ответила. Взяла кружку, провела пальцем по трещине. Ноготь застрял в щербине. Она не отдёрнула.

— Сандра. Что ты имеешь в виду?

Она поставила кружку на пень, рядом с кружкой К. Две трещины. Две пустые.