Книга Календарь убийцы, страница 18 – Изабелла Мальдонадо

Оценив ситуацию, Флинт принял решение:

— Когда ты в день убийства вернулась из школы домой, входная дверь была заперта?

Дани возбудила в нем интерес. Это было уже что-то.

— Мне пришлось отпирать ее своим ключом, – подтвердила она. – Иногда дверь мне открывал папа, но только не тогда, когда у него бывали сильные головокружения.

Дани объяснила, что ее отца комиссовали с военной службы после травматического расстройства головного мозга.

— Ты сказала, в квартире, кроме твоих родителей, никого не было. – Это было произнесено как утверждение, после чего последовал вопрос: – Откуда появилось орудие убийства?

— Это был кухонный нож, он лежал на кухне, – ответила Дани. – Его не принесли на место преступления со стороны.

Поколебавшись мгновение, Флинт понизил голос:

— Насколько ты уверена в том, что последнее… заявление твоей матери основано на реальности?

Он добрался до самого сердца проблемы. Дани почувствовала, что должна быть откровенна до конца.

— Когда мама это говорила, она казалась полностью вменяемой, однако полной уверенности у меня нет. Точно так же не было полной уверенности и у ее лечащего психиатра. В настоящее время моя мать – это не та женщина, которую я знала в детстве, но даже тогда она отличалась неуравновешенностью. – Увидев, что Флинт ничего не говорит, Вега продолжала: – После смерти отца прошло несколько лет, прежде чем мать вообще начала хоть что-то говорить. Затем она стала цитировать Священное Писание. Осознанные фразы мать начала произносить всего пару дней назад, поэтому, полагаю, то, что она сказала, очень важно. И еще она попросила, чтобы я пришла.

— Твоей матери известно, что ты федеральный агент?

— Сомневаюсь. Вероятно, она хотела рассказать именно мне, потому что я единственная, кто был там в тот день. – Дани опустила взгляд. – Это я ее нашла. Я дала показания против нее.

— Значит, вот в чем все дело? – мягко спросил Флинт. – Ты чувствуешь свою вину, потому что твои слова стали основанием для ареста матери?

— Мои брат и сестра рассчитывают на меня, верят в то, что я выясню правду.

— А если правда будет означать, что ты ошиблась?

— Значит, я исправлю свою ошибку.

— Ну а если правда будет означать, что ты была права?

— В таком случае мать или лжет, или бредит, – сказала Дани. – И хуже от этого никому не станет.

Флинт долго молча смотрел на нее.

— Как звали следователя, который тебя допрашивал?

— Стэн Чапмен.

— Старая гвардия, – одобрительно произнес Флинт. – Встречался с ним несколько раз. В Бронксе он легенда.

Дани надеялась на то, что Флинт знает Чапмена достаточно хорошо, чтобы попросить об одолжении, но готова была считать, что ей повезло, если Чапмен не вышел в отставку и не перебрался во Флориду, подобно многим своим коллегам.

— Значит, он по-прежнему работает в полиции?

— Вероятно, осталось ему уже совсем недолго, – сказал Флинт. – Он прослужил больше тридцати пяти лет.

— Это было давно, но, может быть, Чапмен меня вспомнит, – прозрачно намекнула Дани.

Не высказав это прямо, она попросила о том, чтобы ее представили следователю. Теперь оставалось только ждать, как поступит Флинт.

После долгих размышлений тот достал телефон и ткнул пальцем в экран.

— Говорит Флинт. Мне нужен номер сотового следователя Стэна Чапмена. – Выслушав то, что ему сказали, он добавил: – «Убойный» отдел Бронкса.