Книга Календарь убийцы, страница 12 – Изабелла Мальдонадо

Поскольку убийца – если это была не Камила – определенно вошел в квартиру, не взломав замок, Дани заключила, что наиболее вероятной гипотезой будет человек, сблизившийся с кем-либо из родителей.

После того как Ахель и Эрика молча покачали головой, Дани перешла к следующему логическому предположению:

— Вы не замечали подозрительных незнакомцев в нашем доме или рядом с ним?

Снова отрицательный ответ.

— Полиция ничего не говорила о том, что в деле мог быть какой-то посторонний?

Опрашивая Дани, следователь спросил, набирала ли она код, чтобы войти в подъезд, и пользовалась ли ключом, чтобы отпереть входную дверь. Тогда эти вопросы показались ей чистой формальностью: следователь поставил галочки против соответствующих пунктов, продемонстрировав прилежное выполнение своей работы. Впрочем, она не винила его за это. Сама Дани также не сомневалась в том, что преступление совершила ее мать, – о чем и сказала следователю.

— Не говорила, – ответила за себя и за брата Эрика.

— Тот тип, что с нами беседовал, показался мне очень дотошным, – добавил Ахель. – Он спрашивал, не было ли что-нибудь украдено.

Это замечание оживило воспоминания Дани. Следователь расспрашивал ее про электронику, наличные и драгоценности, убеждаясь в том, что ничего не было похищено. Это обстоятельство он использовал, чтобы исключить в качестве мотива ограбление, тем самым еще сильнее подтвердив вину Камилы.

Далее Дани вспомнила, как тот же самый следователь несколько недель спустя наведался к ним домой к тете Мануэле. Он пришел, чтобы сказать, что Камила не предстанет перед судом, а будет направлена на принудительное лечение в «Бельвю».

Также следователь передал Дани коробку с личными вещами отца. Он присутствовал при вскрытии, где забрал все ценные вещи, которые находились при отце, когда его тело доставили в морг. Поскольку все эти предметы не требовались в качестве вещественных доказательств, следователь вернул их старшему ребенку.

Тогда Дани решила не вскрывать коробку и не разбирать отцовские вещи, поскольку это заставило бы ее заново пережить горечь утраты. Она посоветовалась с братом и сестрой, и они согласились все вместе вскрыть коробку в следующий день рождения отца.

Однако еще до того Дани отбыла в армейский учебный центр. В последующие годы она либо отправлялась в командировки в горячие точки, либо находилась в Форт-Беннинге. Уволившись с военной службы, Дани поспешила прямиком в Квантико, в академию ФБР. К тому времени, как она несколько месяцев назад возвратилась в Нью-Йорк, коробка с отцовскими вещами была уже задвинута на задворки ее сознания.

— Где папины вещи? – спросила Дани.

— Тетя Мануэла опасалась, что кто-нибудь туда залезет, и спрятала ее здесь. – Эрика указала на книжный шкаф.

Подойдя к шкафу, она достала с верхней полки толстый фолиант в кожаном переплете.

Почтительно приняв у нее из рук драгоценную книгу, Дани вдохнула полной грудью запах старинной бумаги.

— Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Что можно поместить в семейную Библию нашей мамы?

— Тетя Мануэла… кое-что переделала, – объяснил Ахель. – Она извлекла из книги все страницы и сделала из переплета тайник.

— Она сделала это, когда мы были в школе, – добавила Эрика, увидев выражение лица сестры. – Когда мы вернулись домой, дело уже было сделано.