Онлайн книга «Кричащая Башня знает»
|
Треск звонка возвращает в реальность. На последних раздражающих нотах в кабинет заходят молодой башкир в полицейской форме, Мазитов и полноватая женщина в очках, которые делают ее похожей на сову из мультика про Винни-Пуха. В аудиторию заглядывает наша преподавательница, кивает – то ли нам, то ли Мазитову и компании – и скрывается в коридоре. Мазитов представляет товарищей: лейтенант со сложной фамилией и институтский психолог (указывает на Сову). Сроду не знала, что у нас таковой имеется. Дяденька полицейский, кратко поведав то, что нам и без него известно (ночью погибла ваша однокурсница), бросает испытующий взгляд на аудиторию: — Может, кому-нибудь из вас что-то известно, или, может, вы знаете что-то, или, может, вы видели что-то… Он долго перечисляет все имеющиеся в его арсенале «может» и «что-то». Когда он заканчивает, Марька тянет руку. — Да? — Я вот хотела сказать, что была вчера вечером возле этого дома. — Вы виделись там с Еленой? — Евгенией, – автоматически поправляет бравого лейтенанта Мазитов. — Нет, но я там была, возле дома, откуда она сбросилась… Я просто подумала, вдруг вы ищете свидетелей… — Там вчера полгорода было! – громко и насмешливо шепчут с задних парт. Марька оборачивается и бросает туда злобный взгляд, который успевает зацепить и меня. — Мы ищем тех, кто видел Елену… то есть Евгению. Мазитов жестом руки заставляет Марьку сесть. Полицейский продолжает размеренно выдавать свои «может»: — Может, кто-то знает, куда она вчера ходила, с кем встречалась… Он тянет окончания с характерным акцентом: ходила-а-а-а, встречала-а-а-ась… И это «а-а-а» вспарывает мне нервы. Я ерзаю на стуле, буравя взглядом Женечкиних фрейлин. Неужто она никому не сказала, что идет на свидание с любимым Радмирчиком? Вот сейчас одна из них поднимет руку, скажет, что знает кое-что об этом, и тогда Радмиру конец. Полиция накинется на него, как утка на дождевого червя. «Молчите, сучки, молчите», – мысленно твержу я, сидя как на иголках. И сучки молчат. Парень в форме пишет на доске номер своего мобильника. Слово берет психолог. Она представляется и говорит, что если у кого-то проблемы (у меня, теть, у меня!) и «плохие мысли», то мы всегда можем обратиться к ней за помощью, в сто девятый кабинет в любое время. С десяти до двенадцати. Точнехонько во время нашей второй пары. Впрочем, останься мы с этой Совой вдвоем на необитаемом острове, у меня и то не возникло бы желания просить ее о помощи. После того как гости откланялись, Мазитов решает толкнуть вялую воспитательную речь о том, как деканат в его лице опечален и обеспокоен произошедшими событиями и что все мы теперь – а некоторые особенно! – под его пристальным вниманием. Звучит как угроза. Выходя, он медлит, выискивая меня в толпе. Секунду мы смотрим друг на друга, как удав на кролика. После чего удав важно выползает из аудитории. * * * На перемене народ не торопится уходить. Уточнив у соседки по парте, узнаю, что следующая пара тоже будет в этой же аудитории. Решаю пройтись до туалета, до расписания и взглянуть, в каких дебрях института сегодня обитает Ванька. Мысли о нем не дают мне покоя. Проходя мимо Марьки, я слышу, как она толкает речь собравшимся вокруг нее ребятам из нашей группы: — Народ, нам нужно выбрать старосту, потому что в преддверье сессии очень много организационных дел! |