Книга Кричащая Башня знает, страница 193 – Любовь Минеева

Мне хочется уйти, но ноги словно приросли к бетонному полу. Похоже, это конец. Вряд ли мы помиримся с Аринкой после такого. С этого момента я теряю и Ваньку, и Аринку, которая – что уж скрывать! – тоже была лучом света в моей нынешней жизни.

Мне страшно представить, во что она теперь превратится.

— Да уж, – продолжает Аринка, выдыхая сизый дым, – ну ты и тупанула. Придется отрабатывать, Сластена. У меня для тебя есть пара-тройка заданий. Хорошо выполнишь – может, и прощу. Ладно, свободна. Завтра поговорим. Кстати, первое задание – подарить мне свою шубку, принеси ее завтра, и вообще, готовься распрощаться…

И я толкаю ее.

Сама не понимаю, как я это делаю. Рычу в ярости, как дикая кошка, бросаюсь вперед и что есть силы толкаю обеими руками эту черную кляксу – Аринку, сидящую на балконных перилах.

Она громко и испуганно вскрикивает, цепляется за рукава моей куртки – крепко, отчаянно, так, что я оказываюсь прижатой к перилам и перевешиваюсь за борт под тяжестью ее тела.

Я вынужденно смотрю в ее лицо, искаженное ужасом. Секунду спустя пальцы соскальзывают, и она летит вниз – ее лицо стремительно отдаляется, исчезает, поглощенное темной бездной.

Что я вижу в ее глазах в тот последний миг?

Восхищение.

* * *

Первого февраля я сижу в любимом «Чемодане». Время уже шесть вечера, так что решаю, что можно позволить себе выпить, и заказываю виски с колой.

Предварительное следствие по делу Суханкина в самом разгаре, я езжу на допросы и следственные эксперименты чуть ли не через день и уже мечтаю, чтобы это поскорее закончилось. Его признали вменяемым, поэтому ему светит суд и реальный срок, скорее всего, пожизненное. Он отказывается от причастности к смерти Аринки так упрямо, что даже следаки засомневались. Но больше он не обвиняет меня. Словно забыл о моих словах.

На первом же допросе, когда меня прямо с Башни отвезли сначала в больницу, а потом – в кабинет следака, я рассказала обо всем, что случилось в тот день. Мазитова арестовали, но вскоре выпустили под домашний арест, от преподавательской деятельности его, разумеется, отстранили.

Официантка приносит коктейль, в большом стакане с темным напитком плавают кубики льда и долька лимона. Я с наслаждением делаю первый глоток.

Как и прежде, я хожу в институт и даже слыву примерной ученицей. Марька снова взяла меня под свое крыло и всячески оберегает от расспросов и лишних глаз. Прямо мой телохранитель, аж смешно.

Успеваю выпить половину коктейля, когда напротив меня садится Аня. Она опоздала на полчаса, но я этому даже рада. Успела еще раз перечитать ее письмо. Оно лежит сейчас на столе рядом со стаканом, и Аня, конечно, замечает его.

— Так вот кто выкупил его у Ключницы, – говорит она вместо приветствия.

— Я выкрала ключ у тебя в комнате, – отвечаю я и наблюдаю, как расширяются ее глаза.

— Ну ты та еще штучка! – говорит она наконец. – Что пьешь?

— Виски с колой.

— Я тоже буду.

Ждем, пока принесут ее заказ, и болтаем об институте.

— Ты собираешься возвращаться на учебу? – спрашиваю я, так как знаю, что Аня давно не ходит на пары, не сдала сессию и висит в списках на отчисление.

В ответ Цуркан качает головой – нет.

— Жалко, из общаги выселят. Но я все равно собираюсь валить из этого города.

Звучит знакомо.

— Почему?