Онлайн книга «Кричащая Башня знает»
|
— Насть, ну стой! Ну может, я позже заеду? Через часик? А? Он запоздало понимает свою ошибку, но я уже открываю дверь. Разочарование больше не грозит выплеснуться слезами, я, если честно, и не ждала другого ответа. — Пока. Близятся экзамены, потихоньку начинают просыпаться одногруппники, в общем чате начинается коллективная паника, обмен слухами о нравах преподов, даты консультаций. Все это нагоняет еще большую тоску, чем мысли о мертвых, сны о Кричащей Башне и душные разговоры с Ваней. Вываливаться из черной тоски в серые будни – что может быть хуже? Я в отчаянии смотрю на список экзаменационных вопросов по экономической теории и понимаю, что не знаю об этой дисциплине ровным счетом ни-че-го. То же самое могу сказать о высшей математике – втором и последнем предстоящем экзамене. Мне хочется выть от безысходности. * * * Не могла она покончить с собой. Аринка. Она этого не делала. Мысль, которая до сего дня казалась призрачной и зыбкой, вдруг обретает бетонную тяжесть. Все это время с момента ее смерти я думала: а вдруг могла? Может, и правда не было никакого убийства? Вдруг все просто, лежит на поверхности, как всегда бывает: простые ответы – самые верные? Она поссорилась с Максом, поняла, что с Радмиром тоже ничего не выгорит, что она осталась одна, у разбитого корыта, и в отчаянии, не понимая, что делает, перелезла через кирпичный заслон того балкона и нырнула вниз? Но сейчас я вдруг понимаю: нет. Этого не было. Она бы ни за что не прыгнула. Слишком счастливой ходила в последние дни своей жизни. И это не просто мое эфемерное ощущение. Я вспоминаю конкретные моменты наших с ней последних дней. Она буквально сияла. Светилась от счастья. Возможно, кому-то это сияние неприятно резало глаз, заставляя морщиться. Казалось, Аринку ничего не могло расстроить, я впервые видела ее такой оптимистичной. Поставили дополнительную пару? – да ладно, все равно домой неохота! Препод сделал замечание? – вот дурачок, значит, будем теперь втихаря над ним хихикать! У Лебедевой новое платье? – да плевать, мы тоже скоро по магазинам пойдем, найдем еще круче! Вот! Я выхватываю эту мысль, словно бродячий пес – шуструю блоху. Вот с чем было связано Аринкино бесконечное веселье! Она перестала париться о деньгах. Начинаю беспокойно ерзать, лежа на диване, взволнованная собиранием этой головоломки. Да, точно! Но этому тоже есть разумное объяснение: вон сколько денег она умудрилась скопить! Да, но она собирала эту сумму постепенно, урывая то тут, то там: «заняв» у Ваньки, продав Чуркиной должность старосты и прочим мелким промыслом. Но вдруг я ошибаюсь? Может, она сорвала какой-то внезапный куш? В мысли врывается воспоминание о наших – буквально! – последних днях: пятнице и субботе. В ночь воскресенья Аринка умерла. Вспоминая, как мы смеялись тогда, я даже представить не могла, что жизнь в ней скоро погаснет – боги, да она была живее всех живых! Предновогодняя эйфория уже полностью захватила нас всех, и никаким страхам перед сессией, экзаменам и зубрежкой было ее не победить. В пятницу все пары мы прохихикали над всякой ерундой, нас чуть не выгнали с лекции по статистике, а Лебедева вся раздулась, как жаба, глядя на наше веселье. — Каракатица, – брякнула Аринка, и мы снова смеялись, как одержимые. |