Книга Кричащая Башня знает, страница 148 – Любовь Минеева

— Господи, Настя! Ты чего? Что с тобой? Что случилось?

Вид у матери не лучше моего – так и знала: пила до утра с соседкой. Вкратце рассказываю, что случилось, и пытаюсь отправить ее спать. Но матери, естественно, теперь не до сна.

— Насть, ты знаешь, что происходит? Это ведь уже третья девочка за последние – сколько? – пару недель? Полиции в этом захолустье до сих пор не завелось, что ли?

— Да завелось, завелось. Про Аринку думали, что это самоубийство, про Лебедеву – самоубийство плюс совпадение, но Риткину смерть уже так не отмаркируешь. Она успела позвонить в полицию и сказать, что кто-то ее преследует. Теперь, наверное, все объединят в одно дело.

— И со всеми ними связана ты! Ну замечательно!

— Ну что поделать, мам? – Начинает слегка раздражать ее квохтанье. Возможно, потому, что оно отражает мое собственное состояние: хочется бухтеть и возмущаться, надеясь, что все образуется само собой. – Поверь уж, я не нарочно!

На кухне я обнаруживаю завалы грязной посуды, остатки салатов и пельменей, увязших в застывшем жиру, надкушенные бутерброды и заветренные яблочные дольки. Среди этого продуктового хаоса мать находит почти полную рюмку.

— Ну что. Пусть земля ей будет пухом. Как ее? Рита?

Опрокидывает и уходит в комнату. Я слышу, как скрипит тахта. Тем лучше. Мне нужно подумать, а механическая работа тому способствует. Закрываю дверь, открываю кран и берусь за первую тарелку. Однако мне не дают сосредоточиться. Брякает телефон – сообщение от Ваньки.

«Давай хотя бы скажем, что он остался спать дома и никуда не уходил».

Они не успокоятся. Я набираю ответ: «Ты не думаешь, что вести переписку на такие темы опасно?» Отправляю. Через пару секунд поступает звонок от Ваньки.

— Привет. Ты добралась?

Надо же, какая забота. Спасибо и на этом.

— Да.

— Слушай, тут Макс в панике. Ему родители Ритки звонили. Они в курсе, что она с ним типа мутила. Она все маме рассказывала, что они вроде как вместе. Да и телефон ее у ментов, там стопудово есть переписки и звонки.

Ну отлично! Хоть Риткин телефон на месте, вот бы она еще вела дневник!

— А что родители-то хотели? Наезжали?

— Ну пока нет, просто спрашивали, мол, как так получилось, что она оказалась возле Башни. Макс сказал, что она обиделась на него и ушла. И что ты лучше знаешь, потому что она тебе потом звонила.

Вот тварь. Я усмехаюсь.

— То есть он меня подставляет, а я должна его прикрывать? Слушай, закроем тему. Я расскажу ментам все так, как было. И хватит меня донимать.

В трубке молчание.

— Кстати, когда я могу забрать вещи? Мне нужны ключи от квартиры, зарядка, да и остальное тоже пригодится.

— Давай завезу. Заодно хоть поговорим нормально. Наедине.

— Ладно. Только вечером. Сейчас отдохнуть хочу.

— Да, мне тоже надо.

— Ну до вечера.

— Так что передать Максу?

— Уф! – Я раздраженно вздыхаю и кладу трубку. Возвращаюсь к посуде, но собрать мысли в кучу не получается. Постоянно возвращаюсь к прокручиванию событий этой странной и страшной ночи, вспоминаю, как подъехали с таксистом к Башне, возле которой уже стояли две полицейские машины, взрывающие ночь своими мигалками, и небольшая кучка народу. Как я выбежала чуть ли не на ходу. Полицейский задержал меня, но я успела увидеть Ритку, лежащую вниз лицом, и как неестественно раскинуты ее ноги в колготках и платье задралось – и никто не удосужится одернуть! И волосы разметались по снегу – какие длинные… И только потом до меня доходит, что это не волосы. Это расползлась по снегу кровь – от Риткиной головы и все дальше, дальше.