Книга Королева Лета, умри, страница 44 – Любовь Минеева

— Она шла к тебе, на дискотеку в клуб. Значит, по дороге что-то случилось, и она изменила маршрут.

— Надо расспросить Сашу. В деталях. Как шла, что было при ней, не было ли кого-то рядом.

— Сейчас? Можно зайти к ней по дороге в школу.

— В школу?

— Ты же сам сказал, что ночью будем обыскивать школу.

— Я так сказал? Когда?

— В Арслане, когда листовки раздавали! Я уже и маму предупредила, что ночую у подружки…

Ленька остановился, и Вика, которая снова вприпрыжку бежала за ним, ткнулась носом – на сей раз в плечо.

— У какой, на хрен, подружки?! Вик, это был пипец какой долгий день! Ни в какую школу я тащиться не собираюсь!

— Но ты же сам сказал…

— Я иду домой.

Ленька развернулся и поспешил к перекрестку. Раздражение росло внутри как горный оползень, который вот-вот разнесет все вокруг. Неугомонность Бероевой переходила все границы! И хоть он не особенно радовался перспективе сидеть дома в компании грызущих мыслей, но ни о каком обыске школы сейчас и думать не хотелось.

Дело, конечно, не в Вике. Раздражала собственная беспомощность, бесило, что он не верил в беду, а малодушно обвинял Майю в том, что она пропала. Какой идиот!

За главной улицей оставалось лишь нырнуть в свой переулок, заросший крапивой и лебедой, и через несколько минут оказаться дома. Но на повороте он, естественно, остановился. И прислушался. В темноте позади него шуршали торопливые шаги. Вскоре в пределах видимости показалась хмурая Вика.

— Проводить тебя домой?

— Я иду в школу!

— Каникулы вообще-то, – попытался пошутить он, но Вика только сильнее насупилась.

Он догнал ее и схватил за руку.

— Ладно, куда собралась? Правда очень хочешь шнырять там одна в ночи? Для Япрынцевой это плохо кончилось.

— А куда мне идти прикажешь? Домой уже поздно, отец прибьет!

— Подружка? – усмехнулся он.

Вика вырвала руку и пошла прочь. Пришлось снова догонять.

— Да погоди ты! Ну прости…

Никакой подружки у Вики не имелось – в этом он был уверен, хоть и не знал ее близко, да и не интересовался особо прежде. Но не надо быть супернаблюдательным, чтобы заметить: Вика Бероева – одиночка, всегда державшаяся особняком. Класса с восьмого у нее начался какой-то бурный протест и сплошное отрицание: сколько он ее видел, она плелась, вся в черном, с густо подведенными глазами и в футболке с эмблемами рокерских групп, за своим классом по школьным коридорам. Леня припоминал также парочку школьных скандалов, когда Вика подралась с Лукмановой, а потом ее закрыли в туалете, откуда она выбралась, разбив окно. Родителей – к директору, отмена осеннего бала с дискотекой и общее ополчение против виновницы, которой почему-то назначили только Вику. Потом была перепалка с учительницей по культуре и этике, где Вика из урока в урок упрямо оспаривала все темы, доведя слишком чувствительную Юлию Тимуровну до нервного срыва. Ее чуть не отчислили, Бероеву-старшему пришлось отремонтировать школьную спортплощадку, чтобы дочь могла с горем пополам окончить школу.

В кармане брякнул телефон. Ленька прочитал сообщение, писал Степка, а еще раньше – Саша Бондарева. Не слышал, наверное, пока ехали в автобусе.

— Пошли, – сказал он и потянул Вику в сторону своего дома.

— Куда?

— На вечеринку по случаю Танькиных похорон.

* * *

Вечеринку они услышали, едва войдя в темный проулок. Надрывались колонки, но гомон голосов перекрывал музыку. Из-за забора Сашкиного дома виднелся костер и мельтешащая кучка теней.