Книга Королева Лета, умри, страница 127 – Любовь Минеева

В городе я также потолкалась на вокзале, привлекла внимание, выпрашивая деньги. Настреляв немного, купила билет обратно, в Юмаково. Чтобы не попасть на камеры, вылезла из окна туалета. Вы же купились, да? Думали, что «Майя» уехала дальше или осталась там, в городе. Бедный Плетень аж ездил туда, листовки развешивал.

Когда я вернулась, было уже за полночь. Я шла по пустому поселку, и мне было страшно – страшно, что все это чушь собачья и меня все равно раскроют. Какие-то судорожные метания между деревней и городом, без системы и плана… А потом я вспомнила. Вспомнила, как на празднике ревела эта дуреха, Королева, блин, лета. Я сразу поняла, что происходит, – «дочери Лады» наконец-то решили ее прищучить. Они к нам приходили пару лет назад, к мамке, когда отец избил ее аж до реанимации. Мать отказалась от их помощи, но я потом пошла к Лукмановым и попросила взять меня в секту. Сходила на пару собраний и все спрашивала – когда уже пойдем кого-то наказывать? Можно с собой взять биту какую или нож? А тетя Сабира так посмотрела на меня презрительно и сказала, что они, видите ли, наказывают только морально. Они против жестокости, – и Камила расхохоталась клокочущим смехом, закашляла, вдавила окурок в пепельницу и потянулась за следующей сигаретой. – Ой, не могу… Они – против жестокости!

Она покачала головой, словно сама себе не веря.

— Короче, больше меня не звали, а когда я как-то у Залии спросила, мол, чего не собираемся, она сделала вид, что не понимает, о чем я. В тот день, на празднике, я потаскалась незаметно за Мариной и Залией, понаблюдала, послушала – и поняла, что они планируют судилище над Танькой ночью в школе.

Вернувшись с Арслана, я переоделась, взяла нож – тот самый, сунула в маленькую Майкину сумочку. Решила проверить школу, в крайнем случае подкараулить Япрынцеву возле ее дома. Какая разница, где ее найдут, если выяснится, что незадолго до смерти «дочери Лады» устроили свое судилище? На школу я не особенно надеялась, но мне повезло. Дверь была открыта, в конуре сторожихи – пусто. Решила поискать Таньку – а тут она сама мне в руки ползет по коридору, ревет, сарафан порван, венок набекрень. Я ее хватаю, говорю, это тебя Марина и ее товарки так отделали? Она не понимает ни черта, кивает. Говорю, показывай где. Показала.

Я не сомневалась даже, честно говоря. Так она раздражала меня со своей цветочной короной на башке и вечным надменным видом, и весь этот праздник показушный бесил прямо. Она, мне кажется, так и не поняла до конца, что происходит. Вообще не сопротивлялась. В отличие от Бероевой. Закончив, позвонила отцу, это он помог мне вывесить тело. Это было послание – вы же поняли? Всему поселку. И их сраному празднику. Юмаково получило ту королеву, которую заслужило!

— Ты только поэтому ее убила?

— Вы же вроде не идиот? – Камила прищурилась, выдыхая дым. – Такое громкое убийство вызовет много шума, и, во-первых, все отвлекутся от пропажи Майи, а во-вторых, менты начнут землю рыть и, ясное дело, накроют секту. А чтоб сомнений не оставалось, я начертила этот их дурацкий знак в подсобке. Убийство Таньки свесят на них, а потом мы подсунем куда-нибудь Майю, убитую в ту же ночь тем же ножом. Одинаковый почерк, все дела. Майка, возможно, что-то видела, и они убрали свидетельницу.