Книга Кровь на песке, страница 32 – Брэдли Бэлью

Он обернулся было к Мерьям, чтобы спросить, но высокая фигура господина Хамзакиира появилась в окне, на мгновение заслонив солнце. Сердце Рамада радостно затрепетало, но Хамзакиир, не удостоив их с Мерьям и взглядом, занял место во главе кортежа.

Собравшиеся во дворе пажи, охранники, дворецкий, повара, служанки, кузнец и его полная жена, конюший и множество детей – точно с ума сошли от радости, завидев его. На мгновение Рамад подумал: неужто и он выглядит так же? Мысль была неприятной, но он прогнал ее, помахал всем на прощание и откинулся на мягкую спинку сиденья. Экипаж, захрустев гравием, покатил за ворота.

Сидевшая напротив Мерьям вновь начала расковыривать ногти.

— Перестань, – сказал он. – Ты повредишь руки.

На ее ногтях уже запеклась кровь от сорванных кутикул. Мерьям сложила было руки на коленях, пачкая голубое платье рыжими пятнами, но тут же снова принялась расцарапывать пальцы.

— С ним что-то не так.

— С Хамзакииром? Не глупи и говори тише, – он кивнул на козлы, где сидели кучер и охранник. – Ты же знаешь, что говорят остальные и как они ему преданы.

— Я знаю, – тихо сказала она. – Но… что-то случилось, я просто не могу понять что.

Статный мужчина смотрит Рамаду в глаза, сжимая нож…

— Мерьям, перестань.

— Дана’ил спустился со мной в подземелье. Ты пошел плавать. Я говорила с Хамзакииром… Но почему в подземелье?

Тот же мужчина лежит на грязном полу как тряпичная кукла. Черты лица искажены, будто он умер от ужасной боли.

— Мерьям, я же сказал, прекрати.

— Мы смотрели друг другу в глаза. Я говорила с ним, а он… он шептал. Сперва я не могла расслышать… но потом его голос заполнил мой разум…

Как его звали? Мерьям ведь только что говорила. Он был дорогим другом, а теперь у него нет могилы, потому что Рамад о ней даже не подумал.

Ярость вспыхнула в его душе, хоть он и не мог объяснить почему. Он ударил Мерьям по лицу, чтобы она перестала. Ее голова мотнулась, глаза расширились от гнева и ужаса. Она попыталась заговорить снова и получила новую пощечину. Кровь потекла из ее рассеченной губы, закапала с подбородка, добавляя платью новых рыжих пятен. Мерьям стерла ее, лизнула палец… и ужас промелькнул в ее глазах.

— Что мы наделали, Рамад.

Теперь и Рамад почувствовал. Холодок пробежал по спине.

— Мы ничего не сделали. У тебя снова были кошмары?

Мерьям съежилась, глядя в угол невидящим взглядом.

— Они со мной всегда.

Она говорила с таким отчаянием, что Рамаду захотелось плакать.

Влажный ветер налетел, взлохматил ее волосы, но она даже не заметила. Не стерла слезу, катившуюся по щеке.

— Я все время вижу их… но ничего не могу вспомнить. Только какие-то вспышки, обрывки прошлой жизни.

— Это просто сны, Мерьям. У нас выдались тяжелые времена, но теперь они закончились. Мы съездим в Альмадан, раз такова воля господина, а потом полюбуемся садами Даласеры.

— Он сделал что-то ужасное.

— Я же сказал тебе, помолчи, – прошипел Рамад.

— Он что-то сделал с Дана’илом. Заставил его…

Человек на полу, в окровавленной руке нож, на животе алым полумесяцем зияет рана…

Рамад почувствовал, что вновь начинает злиться, и отогнал странное воспоминание. Он не понимал до конца, почему так зол, но точно знал, что виновата Мерьям, это случалось только рядом с ней, и ярость копилась, копилась с каждым разом, пока не обрушилась лавиной.