Книга Кровь на песке, страница 287 – Брэдли Бэлью

После заката город словно вымер, лишь Таурият сиял огнями. Такое было неслыханно в священную ночь, но Короли явно считали, что безопасность стоит риска разозлить богов.

Хамид спустился поговорить с подошедшими позже, его место на колокольне занял Эмре. Работа на Воинство закалила его, он теперь выглядел менее рассерженным, более уверенным в себе.

Он вгляделся в лицо Рамада, будто пытаясь в этом новом облике разглядеть следы знакомого человека.

— Почему ты пришел? – спросил он наконец.

Рамад знал, к чему он клонит. Зачем пришел, зачем поставил интересы своей царицы под угрозу? Со стороны это выглядело глупо, и да, Рамаду не хотелось здесь быть, мысль о том, что придется слушаться приказов Масида, прямых или косвенных, его ужасала, но все же он не мог отвергнуть Чеду. Он был в долгу перед ней, хоть она об этом и не знала. Семя, которое он посеял, продав ее Гулдратану, дало свои ужасные всходы, но Рамад решил для себя помогать Белой Волчице во всем, даже если придется нарушить старые клятвы.

— Все очень просто: моя царица считает, что так будет лучше для Каимира.

Эмре вгляделся в восточное небо, изучая восходящие луны.

— Вот так просто? Вы с ней годами убивали наших людей, а тут вдруг решили все бросить и помочь своим врагам?

— Понимаю, тебе трудно поверить, но да, так поступают цари и царицы: определяют, что лучше для их страны, и прокладывают курс к светлому будущему, даже если дорога заводит их в неприятные места.

Эмре неприязненно усмехнулся.

— Я бы никогда так не смог.

— Никогда? Даже если б Чеда попросила?

Эмре впервые не нашелся с ответом.

— Ты решился на это, потому что она попросила?

Да. Истинно так.

— Я решился на это по приказу моей царицы.

Эмре смерил его недоверчивым взглядом и отвернулся к Обители Королей.

— Я понимаю, чем она тебе так понравилась. Иногда она черствая, грубая, как наждачка, потому что идет к своей цели. Но стоит узнать ее получше, как понимаешь, какая она на самом деле чудесная.

Услышав, с какой любовью и преданностью Эмре говорит о ней, Рамад поневоле задумался: а знал ли он сам настоящую Чеду? Возможно, если б узнал, ни за что не согласился бы пойти на сделку с Гулдратаном.

— Давай просто настроимся на дело, хорошо?

— Как скажешь.

Луны продолжали свое неторопливое движение по небу, асиримы завыли на востоке – Рамад никогда не слышал, чтобы их было столько, у него мурашки побежали по спине.

Стоило Тулатан и Рие сойтись над Шарахаем, пустыню огласили звуки битвы: крик воинов, скрежет стали о сталь. Хамид взбежал на колокольню и пристально вгляделся в горизонт.

— Сейчас? – спросил Рамад. Но он только покачал головой.

Вскоре шум боя заглушило несколько громких бухающих звуков. Они повторялись снова и снова, боевые крики превратились в визг боли. Вот ударило опять… Рамад мог поклясться, что чувствует этот звук всеми своими костями.

Алу всемогущий, да что же там могло взорваться с такой силой?

— Приготовиться, – громко прошептал Хамид в сторону лестницы, и через несколько мгновений над городом разнесся скрежещущий стон, словно раскрылись пески, обнажая сердце пустыни. В глазах Эмре застыл страх, но не за себя – Рамад прекрасно знал это чувство, этот бессильный ужас, когда любимый человек страдает на твоих глазах, а ты ничем не можешь помочь.