Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 56 – Брэдли Бэлью

— Ты говоришь как человек, который не желает знать, что происходит в его городе. Который строит догадки вместо того, чтобы искать истину.

— Это не мой город.

Почему-то, стоя над Шарахаем, раскинувшимся внизу, Чеда впервые почувствовала, что Осман не чужой ей. Если б только она могла его полюбить! Вместе с ним управлять его небольшими владениями. Он как-то предлагал ей выйти за него, но она так и не соблазнилась. К тому же, обещание, данное матери, важнее: войти в дом Османа значит навсегда оставить мысли о мести. Осман яростно защищает свою собственность – а Чеда станет его собственностью, стоит им перешагнуть порог общего дома. В один прекрасный день он потребовал бы от нее забыть ту клятву.

— Ты же любишь это место не меньше моего.

— Я не то имел в виду.

— Я знаю. Шарахаем владеют Короли… но если не они, то кто? Масид Исхак'ава? Пустынные шейхи?

Над далекими песками кружили стервятники. С маяка не видно было, но Чеда знала, что они летают над цветущими садами. В тех садах растут адишары, оттуда в Священную ночь приходят асиримы и туда же возвращаются. Цветущие сады окружают город, словно защитный рубеж, созданный самими богами.

— Расскажи мне, кто послал Масиду камень, Осман. Зачем тебе рисковать своими людьми, если есть я? Ты же знаешь, я буду осторожна и расскажу тебе обо всем, что узнаю.

Осман перевел взгляд на Таурият, на Обитель Королей, будто пытался сквозь стены проникнуть в чужой разум.

— Порой я думаю, что Короли никогда не исчезнут, ведь город и власть над пустыней подарены им богами.

— Значит, хочешь довериться судьбе?

Осман обернулся к ней, смерил оценивающим взглядом. Не как любовник. Как хозяин Ям, выбирающий бойца.

— Через два дня в Ямах будет турнир.

— Знаю.

— Белая Волчица выйдет на бой?

— Белая Волчица ранена, – осторожно сказала Чеда. – Но сможет потягаться с парочкой псов.

— Ей стоит попробовать. – Осман вернулся к лампе и открыл люк. – Возможно, что-то для нее прояснится.

Он спустился по лестнице и захлопнул люк, оставив Чеду один на один с необъятным Шарахаем.

Она бросила задумчивый взгляд на Розовый квартал, на Колодец – район, где грязным, растоптанным и забытым богами цветком темнели семь бойцовских ям Османа.

Почему он так хотел, чтобы она сражалась? Все знали, что близится Таванди, крупнейший бойцовский турнир в году, но что задумал Осман? Хочет проверить ее? Хочет, чтобы она поборолась за сведения? Что ж, пусть будет так.

Горе тому, кто осмелится выйти против нее.

— Ваше величество?

Ихсан, Сладкоречивый Король Шарахая, поднял глаза от записей. Перед ним склонился тощий, как скелет, Толован, служащий его визирем последние тридцать лет.

— Гость прибыл, – сообщил Толован. – Отдыхает на веранде.

Дождавшись кивка, он поспешно ушел, только мелькнули длинные полы темно-синей абайи.

Ихсан вновь обмакнул перо в тушечницу и вернулся к записям о событиях утра. Закончив, он достал из шкатулки пригоршню чистейшей белой соли, рассыпал по влажным страницам.

Дождавшись, пока высохнут чернила, он встряхнул книгу и высыпал посеревшую от чернил соль в сосуд – за ужином добавит ее в еду. Мысль о том, что он ест собственные слова, успокаивала, словно таким образом он заключал договор с прошлым. Вот почему Ихсан так тщательно записывал свои планы, протоколы встреч с другими Королями, все, что произошло за день, и многое другое. Однако о предстоящей встрече он записи не сделал. Некоторые вещи лучше скрывать и от людей, и от богов.