Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 186 – Брэдли Бэлью

— Думаешь, он теперь в безопасности?

— Ты его не найдешь, если он этого не захочет.

— Ты меня недооцениваешь, девчонка. Знаешь обо мне еще меньше, чем о своем отце. Поверь мне, я упорная. Если захочу найти твоего Эмре, найду его, а затем…

— Опусти саблю!

К удивлению Чеды, Сумейя немедленно послушалась и обернулась на голос. Чеда успела заметить краску стыда на ее щеках. Но кто мог пристыдить Первого стража?

Чеда, впрочем, догадывалась.

Она обернулась и на мгновение решила, что видит оживший парадный портрет.

К ним подошел высокий, внушительного вида мужчина в черном тюрбане. Такой же черный тауб охватывал его сильное тело. Никаких украшений он не носил, лишь татуировки покрывали его руки, темнели в уголках глаз. Рисунки на тыльной стороне ладоней закрашены были сурьмой, будто тайна их слишком страшна, чтоб показывать ее людям. В уголках глаз – знаки, похожие на острия копий, по шесть с каждой стороны. Они выглядели старыми и выцветшими, но вот глаза мужчины, подведенные сурьмой, как делали в древние времена, смотрели ясно и молодо, светло-голубые, почти белые. Пронзительные. Чеде хотелось убежать от их взгляда, но она чувствовала – он найдет ее везде.

Значит, вот он, Хусамеддин, Король Мечей, командующий Девами. Некоторых он, по слухам, даже тренировал сам.

— Мой повелитель. – Сумейя поклонилась ему, опустив саблю.

— Ты направила клинок на сестру-Деву Сумейя. – Голос у него был низкий, глубокий, как львиный рык.

— Сияф, – ответила Сумейя. Чеда знала, так обращаются к мастерам клинка. – Я лишь хотела преподать ей урок.

— И какой же?

— Что она не может плевать на правила и самовольно покидать Обитель, думая, что ей это сойдет с рук!

— Она теперь одна из вас.

— Сияф, она ушла! Повернулась к нам спиной накануне дня именования! Она недостойна быть одной из нас!

Девы побросали свои занятия и собрались вокруг, явились даже Наставницы во главе с Заидэ, все в белых платьях и покрывалах. Они молчали, не поддерживая, но и не опровергая. Король обернулся к Чеде, но слова его явно обращены были к Сумейе:

— Она сказала правду? Ты угрожала ее семье?

Чеда открыла рот, но Сумейя перебила ее.

— Мальчишка, о котором она говорит, ей не семья.

— Семья, – сказала Чеда.

— Нет, не семья, – огрызнулась Сумейя. – Просто еще один оборванец!

Хусамеддин кивнул Чеде.

— Так он твой брат?

— Брат, дороже родного. Эмре – моя семья, больше у меня в этом мире никого нет.

Хусамеддин отвернулся к Сумейе, и Чеда тайком вздохнула с облегчением.

— Мы не трогаем кровь нашей крови без серьезной на то причины, Сумейя, – четко проговорил он. – А она назвала этого юношу братом.

Сумейя зло усмехнулась и направила кончик сабли на горло Чеды.

— Мы не трогаем семьи своих сестер. Она нам не сестра.

Он отмахнулся.

— Это видела Заидэ. Это видел Юсам. Так что…

— Мой Король, эта грязная девка заслуживает казни, а не приюта! Я скорее брошусь на меч, чем приму ее!

— Ты примешь ее, – спокойно сказал Хусамеддин. – И обучишь. И возьмешь в свою длань, как велел Юсам.

— Нет. Никогда.

Свистнула черная сабля, у самого горла Чеды зазвенела сталь – Хусамеддин своим клинком отразил удар, пинком отшвырнул замершую от удивления Сумейю. Она упала спиной на камни двора, но тут же вскочила, встала напротив, сжимая саблю, но в лице ее не было гнева. Только смирение. Она действительно готова была умереть и хотела лишь одного – заставить Короля забрать ее жизнь.