Книга Стена копий, страница 37 – Брэдли Бэлью

Малыш Леми встал из-за ящиков во весь свой здоровенный рост.

— Эмре, принес?

— Принес.

Даже в темноте Эмре разглядел его широкую улыбку.

— Мы скоро уезжаем, да?

— Да, но сперва надо поговорить об этом с Масидом.

— Точно. – Он сжал кулаки, снова расслабился. – Точно. Надо тебе с ним поговорить, Эмре. Это важно. Очень-очень.

— Знаю, Лем.

* * *

В просторной мастерской стояло двадцать ткацких станков. На одном конце ее спали вповалку мужчины и женщины, на другом, у двери в контору, маячила плотная фигура Хамида. Он поманил Эмре внутрь.

В маленькой конторе Эмре, к своему удивлению, обнаружил знакомое лицо – но знакомое не по делам Воинства. У стола сидел тощий мужчина в просторных сиреневых одеждах и потрепанном берете-паколе цвета пустынного рассвета – старый прорицатель Адзин. По столешнице перед ним ползало больше дюжины скарабеев: они не останавливались ни на мгновение и постоянно норовили сбежать. Стоило одному подобраться к краю, как Адзин тут же ловил его и сажал в центр.

У стола находились Масид, Дарий и несколько старейшин Воинства, мужчин и женщин. Все наблюдали за Адзином как зачарованные.

Заметив вошедшего Эмре, Масид повернулся к нему.

— Эмре… – с облегчением произнес он. Боги, как же плохо он выглядел! Глаза запали, плечи ссутулились, на лице отпечатались усталость и беспокойство – дико для человека, всегда излучавшего уверенность и энергичность, не знавшую, казалось, предела. – Мы уж думали, что тебя повязали.

— Не время болтать. – Адзин подобрал очередного скарабея и поставил его чуть ли не на голову другому. – Время спешить.

Масид взглянул на Адзина, и по лицу его было понятно, что тревога победила усталость, по крайней мере сейчас.

— Давай, – он махнул Эмре, – расскажи Адзину, что сегодня было.

— Тарик пришел на кладбище…

— С начала, – бросил Адзин. – Подробно.

Масид кивнул.

— Начни с того, как ты подошел к таверне.

Эмре принялся во всех деталях пересказывать сегодняшний вечер: как шел на север через весь город, как ждал у таверны, про входивших и выходивших посетителей, про бесплодное ожидание в арке кладбища.

— Над таверной была вывеска? – спросил Адзин, не давая скарабеям сбежать со «сцены». Его руки двигались быстро, как у жонглера. Жуки тоже оживились и забегали шустрее, но прорицатель успевал их схватить.

— Была.

— Что на ней нарисовано?

— Козел, вставший на дыбы.

При этих словах Адзин подхватил очередного жука, но, вместо того чтобы поставить на стол, закинул его в рот и принялся с удовольствием жевать, будто это был миндаль в меду.

Боги, как же мерзко он хрустел! Эмре невольно поморщился. Он сам однажды съел скарабея. На спор. Чеда сказала, что если у него получится, то она тоже съест. Когда он отказался, она подняла ставку до двух жуков. Он отказался снова, она на глазах Тарика и Хамида подняла до трех, и тогда уж Эмре согласился, чтобы не опозориться. Раз пять его чуть не вырвало, но он все же смог проглотить отчаянно перебиравшую лапами дрянь. Он думал, что Чеда скажет, что это была шутка, и убежит, но она, собрав всю свою храбрость в кулак, подобрала всех трех жуков и сунула в рот. У нее даже глаза заслезились, но она упорно жевала, будто от этого зависела судьба мира.

Потом она разжала челюсти, доказывая, что все проглотила, и Эмре, которого и так тошнило, от этого вида вывалил все съеденное прямо в уличную пыль. Друзья над ним смеялись, и Чеда громче всех…