Книга Стена копий, страница 33 – Брэдли Бэлью

— Держись, Керим. Скоро будем в безопасности…

Это была откровенная ложь, но вот они перебрались за следующую дюну, и солнце наконец село. Чеда шла на юго-запад так быстро, как только могла, но в конце концов, оказавшись между двух дюн, положила дрожащего Керима на песок под безлунным звездным небом и крепко обняла.

* * *

Чеда спустилась под землю, на ходу снимая тюрбан с головы и закутывая плечи. Холод обнял ее, будто возлюбленный, скучавший, пока она бродила по пустыне. Под башней, о которой говорила Берил, было тихо. Одиноко. Чеде казалось, что она зашла в собственную гробницу.

Ступени вели в естественную пещеру, абсолютно темную – лишь лестничные проемы в ней выделялись тускло-серыми пятнами внизу и наверху. Она медленно продвигалась вперед, как вдруг услышала звук. Где-то капала вода, так ритмично, что попадала на каждый ее третий шаг, словно какой-то потерянный бог вел ее своими чарами. Расплескав сапогом лужу, Чеда присела на корточки и нашарила маленькое холодное озерцо, набрала в горсть воды. Та на вкус отдавала солью и серой, но для питья годилась. Встав на колени прямо в озерцо, Чеда принялась жадно пить, потом плеснула на лицо, смывая пустынную грязь, охлаждая кожу.

Зайдя поглубже, она легла, поворочалась, чтобы платье как следует намокло, и в конце концов раскинулась на воде, глядя во тьму. Лежать, делая вид, что она больше не часть этого мира, было все равно что отлетать в Далекие поля, но капе́ль становилась все громче. Чеда была уверена, что это разум играет с ней, что она сама вообразила, будто надоела забытому божку и он подталкивает ее вернуться на солнце, а не то…

Как бы ни хотела она оборвать все связи со страдающим миром, выбора не было. Ее жизнь вплетена в историю пустыни так же, как жизни Онура, Ихсана, Масида, королевы Мерьям и Кирала, Первого среди Королей.

Как жизни Керима и остальных асиримов.

Чеда полежала еще немного, но мысли о Кериме, ждавшем ее наверху, одиноком и страдающем от боли, подгоняли ее вернуться. Она выпила еще воды, наполнила мех и выбралась на поверхность. Керим лежал там же, где она его оставила, – в углу разрушенной башни. Он смотрел на нее, но не мог сосредоточить взгляд и не шевельнулся, когда она, встав на колени, положила ему руку на плечо.

Предлагать ему воду Чеда не стала: асиримы не ели и не пили. Если их не заставляли Короли.

— Моя мама ходила в цветущие поля, – сказала она, чтобы как-то отвлечься от мыслей о мрачном проклятии пустынных богов, лежащем на асиримах. – Она приносила цветы и засушивала их в книге.

Книге, которую Чеда потеряла, сбегая из Шарахая.

— Вот бы эта книжка была со мной… Держать ее – все равно что касаться маминой руки. – Воспоминания замелькали перед внутренним взором Чеды: как она держалась за мамину руку, когда они ходили к колодцу, как дрожала, прижимаясь к маме ночью и слушая вой асиримов, как мама торговалась с Сейханом за соль и лимоны.

Она погладила безволосую голову Керима. Он прищурился, страдая от внутренней боли.

— А еще, – продолжила она, надеясь отвлечь его, – в этой книге были записаны три загадки, которые боги даровали Королям на Таурияте в ночь Бет Иман. Через много лет после ее смерти я обнаружила их, и они привели меня к Сеид-Алазу. К асиримам.

Она глотнула воды, утерла рот тыльной стороной ладони и, выглянув в давно выбитое окно, подумала: прибудет ли Воинство сегодня, как обещала Берил? Откладывать возвращение в Шарахай не хотелось, но такой шанс поговорить с ее дедом, Исхаком нельзя было упускать. К тому же ей пригодилась бы теперь любая поддержка.