Книга Стена копий, страница 193 – Брэдли Бэлью

Зегеб стал таким же загнанным зверем, и чем больше шепотов приходило к нему, тем яснее он это осознавал. Шепоты из дворца. Из Обители Королей. Из города. Скоро они польются со всей пустыни, и он ничего не сможет сделать, потому что его желание управлять шепотами, его способность держать их в узде Ихсан у него отнял.

Ихсан спокойно вышел, запер за собой дверь. Первые крики Зегеба догнали его в темном коридоре. К тому времени, как Ихсан дошел до каморки тюремщика, они сделались совсем безумными, слились в бесконечный вопль на одном дыхании.

Он отдал тюремщику ключи.

— Ты забудешь о том, что я тут был. И не будешь обращать внимания на крики Короля. А когда он замолчит, осмотришь его камеру и расскажешь Шукру, что увидел.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество.

Ихсан двинулся наверх, прикидывая, сколько продержится Зегеб, прежде чем совершенно, бесповоротно сойдет с ума.

Чеда обнаружила, что привязана к койке в каком-то фургоне. Косые солнечные лучи проникали сквозь зарешеченное окошечко, то появляясь, то пропадая на поворотах Королевской дороги. Отвратительно знойный день подходил к концу, от пота зудела кожа под волосами. В тесном фургоне было жарко, как в проклятой печке.

Сперва ее час протомили в нем, потом фургон двинулся наконец, поскрипывая, подпрыгивая на камнях и выбоинах. Грохот колес смешивался с позвякиванием сбруи и перестуком копыт. Где-то вдалеке зазвонили храмовые колокола, приветствуя закат. Слышны ли они там, где оказался Дауд?

Она все не могла забыть его лицо, сосредоточенность, с которой он пытался ее убить. Она уже видела такой взгляд – у людей вроде Хамида, хладнокровных убийц. Дауд, безобидный, как голубь, ничем не был на них похож. Так почему он это сделал? Ответ напрашивался один: Ихсан.

Да, Шукру мог запугать Дауда, заставить его, но то, как напряженно он наблюдал за каждым движением юного мага, говорило, что все иначе. Он словно восхищался его силами.

А вот Ихсан смотрел сперва заинтригованно, потом удивленно, потом шокированно – каждое выражение лица своевременно и уместно, отличное представление. Чеда была уверена, что все это не больше чем актерская игра.

Когда Дауд прочел стих Онура, она подумала, что Ихсан намекает на договор, который они заключили на Таурияте: что он раскроет имя ее отца, если она принесет ему голову Онура. Но это была ошибочная мысль. После ее поимки Ихсан наверняка осознал, что соглашение было ошибкой, и решил обрубить ниточку, способную привести к нему, испортить его идеальный план. Он прочел стих Онура только потому, что Король Пиров стал его врагом. Это придало бы словам Дауда правдоподобия и напомнило Королям, что Онур угроза и для них.

Как же блестяще Ихсан вывел их на то, что виноват Зегеб! Потянул за десятки ниточек, чтобы все сошлось, и Зегебом тоже управлял, как марионеткой. В ответ на обвинения Король Шепотов просто отмалчивался, словно только что проснулся ото сна. Ихсан и ему что-то нашептал.

После необычного побега Дауда Короли бросились оценивать ущерб, допросили Сумейю и Зандра, но, выслушав их краткие объяснения, Хусамеддин остановил допрос и велел Сумейе вернуть Чеду к нему во дворец.

— Она моя, – бросил Шукру. Прямо за его спиной стоял Кагиль. – Я должен ее допросить.

Хусамеддин уставился на него так напряженно, что Чеде показалось, будто он готов вытащить саблю и разрубить Шукру. Но вместо этого он, не сводя глаз с Короля Жатвы, повторил приказ, и Сумейя увела Чеду. Мелис, Камеил и Индрис довели ее до фургона, а потом случилось странное: Сумейя прогнала возницу и сама села на козлы.