Книга Стена копий, страница 184 – Брэдли Бэлью

— Нет! – крикнул Воробей. – Сопротивляйся ему!

Рука Дауда замерла. Приказ все еще давил на разум, но с ним боролась простая истина: это не его решение.

Долгие минуты Воробей нашептывал ему, чтобы боролся с приказом таинственного человека, и постепенно желание перестало быть таким сильным, из нужды превратилось в воспоминание, которое легко можно игнорировать.

Тяжело дыша, Дауд сообразил, что головная боль, мучившая его весь день, ушла. Облегчение было так сильно, что он даже рассмеялся долгим счастливым смехом. Как же хорошо снова прийти в себя! Хоть немного.

Но неуютная мысль оборвала его смех, обожгла холодом, как ранний зимний снег. Он заглянул в маленькие, глубоко посаженные глазки Воробья и сказал, зная, что говорит правду:

— Если вы близнец Шукру, значит не стареете с самой ночи Бет Иман.

— Умница, Дауд, – сказал Воробей и накрыл ладонью его лоб.

Колени Дауда подкосились, мир поплыл…

* * *

Он очнулся в постели, под одеялом. Воробей сидел рядом на стуле. Перед глазами все плыло; казалось, с тех пор, как маг коснулся его лба, прошла целая вечность, а не мгновение.

Дауд попытался сесть, но понял, что не может пошевелиться. Не чувствовал даже тела, только лицо.

— Что случилось?

— Рад, что ты очнулся, – сказал Воробей. – Это признак силы. – Он задумчиво пожевал губами. – Я часто думаю, что те, кто ко мне попадает, хотели бы увидеть конец своих дней, а не теряться в догадках, что же там происходит, среди Далеких полей.

Дауд не понимал, о чем он вообще говорит.

— Что вы делаете?

Воробей повернулся к нему.

— Победитель забирает все, как говорят в игорных домах. Вот я и готовлюсь забрать выигрыш.

Дауд замотал головой.

— Вы же сказали, что поможете мне. Что спрячете меня, будете учить. Делаете это назло Шукру…

— Конечно, это назло Шукру! Несколько последних он у меня украл!

— Украл… – Дауд кое-как смог повернуть голову и разглядеть, что у Воробья в руках. Полая игла, идущая к колбе для крови. Он как раз полировал ее тряпицей. – Вы сказали, что Шукру обидел вас.

— Это правда. Он отнял у меня сына, давным-давно. Мой сын был многообещающим юным магом, стал бы куда могущественнее меня.

— Но вы сказали, что спасете меня…

Воробей резко обернулся, раздраженный.

— Ну конечно, сказал, мальчик. Если б я не соврал, ты бы ни за что не явился!

В горле Дауда встал ком, и не желал уходить, сколько ни сглатывай.

— Тогда… какова правда?

Закончив полировать, Воробей разложил на коленях тряпицу, взял руку Дауда и вонзил в нее странную иглу. Выступила кровь, потекла в колбу. Было больно, но боль не шла ни в какое сравнение с беспомощностью, которую он ощутил, поняв, что попал в руки не просто мага, а брата Короля.

— Я узнал, что мой сын – маг, незадолго до того, как племена пошли на Шарахай, – сказал Воробей, глядя на иглу. – Перед Бет Иман предложил Королям нашу с ним помощь, но они отказали, заявили, что наших сил не хватит, чтобы переломить ход сражения. Пожалуй, это была правда, но истинная причина в другом: они не доверяли алым путям. После Бет Иман они решили, что маги крови им угрожают. Не прошло и года после победы, как они явились за нами. Сына я потерял, но Шукру спас меня, солгав, что убил.

— Как вам удалось так долго прожить?

Воробей улыбнулся, обнажив отвратительные кривые зубы.