Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Чу Ваньнин пришел в такое бешенство, что, будь у него живое тело, его бы уже вырвало кровью. Перед его глазами внезапно полыхнула ослепительно красная вспышка – это Мо Жань призвал Цзяньгуй. Вложив свою лозу в ладонь Чу Ваньнину, он опустился перед ним на колени. Одной рукой Мо Жань, однако, продолжал сжимать запястье учителя, боясь, что тот уйдет. — Учитель, – обратился к нему Мо Жань, – я знаю, что… совершил немало поступков, из-за которых вы очень переживали или были злы на меня… Но с того момента, как я оказался в призрачном царстве, я говорил правду и только правду. Юноша поднял голову и посмотрел в лицо Чу Ваньнину, из последних сил сдерживая слезы. — Все мои слова были искренними, я не обманывал вас… Чу Ваньнин покрепче перехватил Цзяньгуй, чувствуя, как пламя гнева пожирает его изнутри. В то же время для него было мукой чувствовать на своем запястье трясущуюся ладонь Мо Жаня, который, казалось, сейчас был готов разрыдаться от отчаяния, но ни за что не согласился бы разжать пальцы. Разве мог Чу Ваньнин не чувствовать глухую боль своего ученика, такую сильную, что, казалось, она была способна проникнуть в самую глубину его собственной, пусть неполной, души? — Учитель, если вы недовольны мной, если в ваших глазах я не заслужил прощения, то поколотите меня, выбраните хорошенько – сделайте со мной что угодно, – сказал Мо Жань. – Но если вы правда не хотите больше видеть меня… И думаете, что моя… моя… моя дурная природа не поддается исправлению… – При этих словах голос сорвался, Мо Жань опустил голову и продолжил: – Если вы правда не хотите… больше не хотите иметь такого ученика, как я… Мо Жаню не хотелось, чтобы Чу Ваньнин видел, как он плачет, но больше не мог сдержаться. Его плечи мелко задрожали, а слезы заструились по щекам, беззвучно падая на пол. — То я… я покину пик Сышэн… И никогда… никогда больше не покажусь вам на глаза… Но умоляю… умоляю вас… Мо Жань по-прежнему стоял на коленях, почти упираясь лбом в грязные доски, но его ладонь по-прежнему сжимала запястье Чу Ваньнина, да так крепко, что даже смерть, если б пришла, не смогла бы разжать его цепкие пальцы. — Умоляю вас, не уходите. Чу Ваньнин молчал. — Учитель… Чу Ваньнин закрыл глаза. — Вы же пообещали, что вернетесь вместе со мной, прошу, пожалуйста, не уходите… Сердце Чу Ваньнина вновь мучительно заныло. Да, он был не более чем частицей расколотой души, но почему тогда он все равно мог чувствовать, как его грудь словно кромсал тупой нож, словно ее пожирало бушующее пламя? Чу Ваньнин резко открыл глаза и со злостью процедил: — Я пообещал? А ты разве мне ничего не обещал? Еще на террасе Шаньэ ты сказал, что осознал свои ошибки, потом встал на колени в зале Цинтянь и заявил, что подобное больше никогда не повторится… Почему же ты не сдержал своего слова? Мо Вэйюй, неужели ты думал, будто я никогда ни о чем не узнаю и не смогу наказать тебя еще раз? Мо Жань изумленно уставился на учителя влажными глазами. — Что? Однако прежде чем он успел что-то сказать, Цзяньгуй алой полосой прочертила воздух и свирепым ударом рассекла ему щеку. Красные искры с треском брызнули в стороны. Стену и пол окропили мелкие капли крови. Чу Ваньнин был в таком гневе, что позабыл о всякой жалости. Он стоял сгорбившись: удар забрал у него последние силы. |